Парень согласился. Он был рад, что это предложил Седрик. Оба вынули палочки. Константин все оглядывался, и опять явилось странное ощущение, что за ними следят.
И тут произошло то, чего меньше всего ожидал Константин. Адская боль, вызванная пущенным невербально проклятием, поразившим его спину, утянула его в черный водоворот боли.
Но яркую, зеленую вспышку заклятия смерти не спутать было ни с чем. Тело Седрика рухнуло на траву.
Константину казалось, он целую вечность, слабый и обессиленный донельзя, лежащий на земле всматривается в лицо близкое и мертвое лицо Седрика, в его широко распахнутые серые глаза, пустые, как окна нежилого дома, в полуоткрытые губы… На самом деле прошло лишь мгновение, и не успел он осознать происшедшее до конца, его леденящую невозможность, как почувствовал, что его ставят на ноги. Слабость во всем теле была удушающей.
Коротышка в плаще положил сверток на землю, достал волшебную палочку и потащил его к мраморному надгробью. Затем развернул его и прислонил к камню спиной. Но парень все-таки успел заметить при слабом мерцании палочки высеченное на камне имя «ТОМ РЕДДЛ».
Из палочки незнакомца потянулись веревки, и он начал привязывать Константина к надгробью. Под капюшоном слышалось прерывистое, лихорадочное дыхание. Он попытался сопротивляться, но коротышка ударил его кулаком, и Константин заметил: на руке у него не хватает пальца. Так вот кто на них напал —Хвост!
— Ты все-таки сбежал… — устало произнес Константин, пытаясь вырваться из рук косвенного убийцы своих настоящих родителей. — Тварь…
— М-М-Молчать! — запищал Хвост и довольно сильно ударил его в район солнечного сплетения. Мальчик с трудом выдохнул воздух из легких и закашлялся от прокатившейся по телу новой волны боли.
И тут же вспомнил о ноже, скрытым под носком. Дотянуться бы до него, разрезать веревки и…
Хвост связал его крепко и поверил узлы. Парень не смог даже шевельнуться. Хвост вытащил из-под плаща черную тряпку и грубо запихал ее в рот пленнику. Обошел Константина и скрылся у него за спиной. Тот не мог повернуть головы и видел лишь то, что перед ним.
Еще он разглядел вдалеке какой-то сверток. Он шевелился, словно там кто-то был. У памятника заскользила длинная змея, поразительно похожая на анаконду. Но, в прочем, он слабо разбирался во змеях, и поэтому очень удивился тому, что она на него и на Петтигрю не нападает.
Снова послышалось быстрое, прерывистое и хриплое дыхание Хвоста. Похоже, он тащит что-то очень и очень тяжелое. Вот он снова в поле зрения: волочит каменный котел, в котором слышится плеск воды. Котел огромный, в нем бы уместился крупный мужчина; таким Константину приходилось пользоваться всего один-единственный раз.
Лежащий на земле сверток зашевелился сильнее. Находящееся там существо, казалось, так и рвется наружу. Хвост сунул под котел волшебную палочку, и оттуда выстрелили языки пламени. Змея поспешно уползла в темноту, явно испугавшаяся огня.
Жидкость в котле нагрелась быстро. Не прошло и пяти минут, как она уже кипела вовсю, бросая вверх пунцовые искры, словно тоже воспламенилась. Пар становился все гуще, и скоро фигура у костра превратилась в расплывчатое пятно. Кто-то в свертке теперь уже лихорадочно метался. И Константин услышал пронзительный, ледяной голос:
— Скорее!
Но сейчас мальчик изо всех сил боролся с веревками. Он узнал зелье, даже несмотря на то что лишь читал о нем в старых, черномагических английских книгах. Запах его был омерзителен и противен. Так как Артур дал ему в пользование ключ от библиотеки тем летом, чтобы он смог читать книги свободно и был бы занят, пока более взрослые беседуют между собой.
А черномагические книги Кёркленд даже не заколдовал толком…
Ему удалось ослабить узел, пока Хвост читал нараспев заклинание.
Потом он замер в ужасе — Хвост развернул сверток и там оказалось премерзкое существо, которое напоминало младенца в смеси с червем с огненно-красными глазами. И бросил прямо в кипящей котел — было видно что даже сам Хвост борется с омерзением.
Снова принялся за веревки, так как черное зелье готовилось не быстро. Он знал — если возьмут его кровь, то беды всем странам, воплощениям, людям, магам, его отцу и ему самому не миновать…
Узлы ослабли. Рука выхватила желанный нож. Он был готов.
Раздался нечеловеческий крик Хвоста. Он только что отрубил сам себе руку по локоть. Глухой удар плоти о землю и очередной плеск в котле вызвал у Константина приступ дурноты. Он сжал кинжал, ожидая Хвоста и делая вид, что привязан крепко, и кляп с веревками держат его очень надежно; тот должен был взять у него кровь, если он хочет окончательно возродить своего хозяина…
Поскуливающий от боли Хвост с усилием поднялся. И начал медленно подходить к Константину…
Вариантов больше не осталось…
Нож вонзился Хвосту четко прямо в бок. Тот заорал, но уже было поздно — Константин со всех ног бежал к Кубку, не чувствуя усталости, дурноты и приступов ноющей и тяжелой боли. Все его существо захватило то, что он намеревался делать.
Он схватил Кубок и ощутил знакомый рывок под ложечкой…
