– Письмо? – спросил Константин, как только оказался в кухне. В кухне помимо них с Иваном еще находился и Гилберт Байльшмидт. – Это и есть “яблоко раздора”? – Почти. Прочти.
После прочтения письма парень выразился матом на четырех языках сразу.
– Делаешь явные успехи, – хмыкает Гилберт, перелистывая газетный объемный лист. – Браво. – Я намертво запретил им появляться на моей территории, но, похоже, они готовы выманить тебя отсюда любой ценой... – Пап, прости, перебью, – прервал его сын, – а как же мое обучение? Как же тот шлак и грязь, что вылился на меня в Ежедневном пророке? – Никогда не обращай внимание на чудиков. – С лицом, полным брезгливости произнес Брагинский-старший. – Они все равно никогда не поймут, каково это – быть на твоем месте. Артура я вздерну за яйца... – очень кровожадно проговорил Федерация. Калининград открыто передернулся на стуле от его голоса. – Если не прекратит такие мерзкие публикации в своей прессе. – Тебе же не привыкать, – заметил Гилберт. – Ты там, Гил, газету повнимательнее читай! – рявкнул Россия. – Я же не с тобой разговариваю! А с сыном! – Понял. Умолкаю, – возвел очи к потолку бывший Пруссия. И снова уткнулся в газету. – Значит, в школе меня ждет травля? – сложил руки на груди Константин. – За то, что просто остался жив? За якобы ложь, рассказанную мракоборцам о Лорде? – Диггори занимает пост в Министерстве. Он смотрит под хвост мантии министра Фаджа. Он знает что ты не убивал его сына, но винит тебя в том, что не Седрик остался жив, а ты. – Блин, кажется я попал... – тянет парень. – Прелестно. – А еще – вспомни про Пожирателей. Они и их семьи могут добраться до тебя. Наверняка они уже завербовали семикурсников. И те получили приказ: заставить тебя замолчать. Любой ценой. – Значит, в школе я в опасности. Меня попытаются убить, отравить, подставить. Меня будут еще и травить психологически – все, как назло читают эту проклятую газету! Веселенький будет год. – Раз на раз не приходится. Меня вспомни. Завтра у тебя трудный день. Как-никак ты становишься городом... Настоящей моей частью...
– Нервничаешь? – тихо спрашивает Иван у Константина. Тот ответил ему: – Ничуть. – Тогда пошли? – Пошли.
Они с Иваном дружно шагнули за порог. За порогом было неожиданно людно.
Их там встретило много народа. Хмурящийся Артур Кёркленд мрачно глядел на обоих; Альфред трепался и громко смеялся с Кику Хондой по поводу новой компьютерной игры, ненадолго прервался чтобы взглянуть на входящих; Ван Яо взирал на отца и сына из-за угла, сверкая своими глазами цвета охры и яркими праздничными одеждами; Людвиг и Италия стояли с бокалами в которых пенилось игристое шампанское.
– Что же, – Альфред шагнул вперед, – здравствуй, новое воплощение! В честь тебя мы все пьем! За тебя, Владивосток! За тебя!
Он поднял бокал. Так же поступили и все остальные.
Глаза Константина тем временем приобретали ярко-алый оттенок...
====== Глава 2. Чертов дом. ======
– Пап, я туда не хочу, – поморщился Константин. – Знаю, – Иван выпрямился, и, наконец, закрыл крышку чемодана. – Но они имеют право требовать твоего возвращения, Владивосток. – Непривычно мне, – парень, поморщившись, прижал руку к груди, – ощущать столько не своих эмоций. Хорошо, что хоть глаза в норму пришли, а то меня Яо ехидно звал “лавой-вулканом”... – Ну, или почти в норму. Теперь ты практически неуязвим. А я чувствую тебя гораздо сильнее обычного. Только как воплощение. – Н-да, – Константин вертел в руках две вешалки: одна с темно-синим костюмом, другая с черным. – Что лучше надеть? – Темно-синий. Подчеркнет достоинства, скроет недостатки. Черный – стандартный, – Иван закрыл крышку чемодана. – Ноутбук бери, телефон. Я еще с ними поговорю по душам.
Тон отца не сулил ничего хорошего. Парень усмехнулся. Магам очень сильно не повезло... ведь Россия нынче совершенно не в духе.
Из камина, специально зажженного Иваном в частном доме на окраине Москвы, куда они прибыли специально, чтобы не светить остальные дома, начали один за другим выходить незваные гости.
– Я, вроде, договаривался, чтобы вас было ровно на девять боевых единиц меньше, – старший Брагинский посматривал на компанию довольно сурово. – Мой сын вполне сам себе замечательный защитник. Да и я владею гораздо более разумными средствами для защиты. – У вас слишком сильная уверенность... к-ха, к-ха, в своих силах, мистер Брагинский, – Грюм, кашляя от пыли и сажи (Иван специально не почистил его – хотел посильнее унять рвение “защитничков”), выпрямившись и, не мигая, уставился на спокойно сидящего в удобном кресле со стопкой в руке Брагинского-отца. – Н-да, мистер Грюм, – слегка насмешливым тоном отозвался Иван, рассматривая их всех с ног до головы уничтожающим взглядом, – сразу видно, что вы вообще не в курсе моей природы. Вас в тайны Министерства явно не посвящают, хотя что с вас теперь взять.
Перепалку прервал именно Константин:
