– Собрание кончилось, идите вниз ужинать. Всем не терпится тебя увидеть, Константин. Но можно узнать, откуда под кухонной дверью навозные бомбы? – Без понятия, – проговорил Константин, а Гермиона, улучшив минутку, шепнула ему в ухо что это Джинни попыталась разведать хоть что-то об Ордене и его делах.
Миновав вдвоем головы эльфов на стене, они увидели у входной двери Люпина, миссис Уизли и незнакомку, которые магически запирали за ушедшими многочисленные замки и засовы.
– Ужинать будем на кухне, – прошептала миссис Уизли, встретив их у подножия лестницы. – Константин, милый, пройди на цыпочках по коридору вон к той двери...
БАБАХ!
– Тонкс! – в отчаянии крикнула, оборачиваясь, миссис Уизли. – Простите! – взмолилась незнакомка, которую только что назвали по имени, растянувшаяся на полу. – Все эта дурацкая подставка для зонтов, второй раз об нее...
Но конец фразы потонул в ужасном, пронзительном, душераздирающем визге.
Траченные молью бархатные портьеры, мимо которых парень прошел раньше, раздернулись, но никакой двери за ними не было. Там находился портрет в натуральную величину, самый неприятный в жизни из увиденных Константином. Изо рта у старухи потекла пена, она закатила глаза, желтая кожа ее лица туго натянулась. Вдоль всего коридора пробудились другие портреты и тоже подняли вопль, так что оба невольно зажмурились и закрыли уши ладонями.
Из открытой кухонной двери выскочил знакомый Гермионе и Константину Сириус и, с руганью, задернул шторы. Миссис Уизли с Тонкс и Люпином начали кидать оглушающими заклятиями в портреты.
Пройдя мимо замершего истуканом Сириуса Блэка, Константин с Гермионой зашли в кухню, и парень наконец-то удосужился рассмотреть ее получше. В этом похожем на пещеру помещении с грубыми каменными стенами было так же мрачно, как в коридоре. Главным источником света был только большой очаг в дальнем конце кухни. За мглистой завесой дыма, стоявшего в воздухе как пороховой дым битвы, угрожающе вырисовывались смутные очертания массивных чугунных котелков и сковородок, свисавших с темного потолка. Посреди множества стульев и кресел, которые принесли для участников собрания, стоял длинный деревянный стол, заваленный пергаментами, заставленный кубками и пустыми винным бутылками. Еще на нем громоздилась какая-то большая и вонючая куча тряпья. У дальнего края стола, наклонив друг к другу головы, о чем-то тихо беседовали мистер Уизли и один из его старших сыновей – Билл.
– Привет, Константин. Здравствуй, Гермиона, – помахал он им, скатывая свитки.
Вошли и оставшиеся: Джинни, Фред и Джордж с Роном, Люпин, Тонкс и миссис Уизли.
– А я-то думал, – ехидно начал Константин, усаживаясь за стол, – где же ты, Сириус.? А ты, оказывается, здесь. Отец обещал тебе шею свернуть, если ты вернешься. Учитывая, что он всегда свои обещания держит, то тебе придется ох как не сладко...
Гермиона хихикнула. Сириус поморщился и отодвинулся от паренька. Миссис Уизли, чтобы сгладить осадок от неприятного разговора, начала подавать еду на стол. Брякнула и тарелку перед кучей тряпья... Но это оказалась не куча тряпья, а маг Наземикус Флетчер, который заснул прямо на собрании.
– А что ты делал летом, Константин? – спросила девушка, – я только твой ответ из лагеря получила... – Да, я находился в военном лагере по просьбе отца, а потом неделю еще у него под рукой. Учился. Мне дали при нем должность. Деньги заработал, правда пока не большие, но... – Ого, – удивилась она, – в бизнесе? – Что-то типо того. Помощник одного губернатора... Или мэра... Я не помню, если честно, кто у вас в магловском мире в Англии осуществляет контроль за городами. У меня теперь доля и акции. Я даже ноутбук принес – все отслеживать. – Но ты же еще ребенок! – миссис Уизли невежливо вклинилась в разговор, нелепо хлопая ресницами.
Юноша хохотнул:
– Отец так давно не считает, поверьте. Мы считаемся маленькими когда поперек лавки лежим. А так – отец всегда мне доверяет и наставляет. И советы дает – один из моих крестных теперь мой деловой партнер по бизнесу.
Близнецы Уизли слушали Константина с горящими глазами и молча. Люпин переглядывался с Сириусом, а тот притворялся, что поглощен вкусным ужином.
Рон мрачнел при каждом слове и выпалил, весь дико раздраженный и в ярости:
– Вечно вонючим и скользким гадам все легко достается! – Рон! – с ужасом произнесла Гермиона. – Константин... – Рон, если бы ты знал, через что мне пришлось пройти, то ты бы так не говорил, – заметил парень. Тон его ни на йоту не изменился. – Не оправдывай его, Гермиона. Бесполезно с ним разговаривать. Он не хочет взрослеть; не хочет принимать то, что слышит и видит; не хочет знать, что все вокруг в опасности, что семья рискует собой, лишь бы он спал в мягкой постели и кушал из тарелки. Война, Рон. Вокруг военное положение, а тебе, видите ли, не нравится цвет моего факультетского шарфа! Глупо.
Рон вскочил на ноги, при этом опрокинув стул на пол.
– Рональд, сядь! – приказала ему мать, – Живо! – Я не обиделся на тебя, Рон. Просто все слишком хорошо понимаю и анализирую.
