Рон плюхнулся обратно на стул и сложил руки на груди. Огрызаться при матери он не смел.
– Я, пожалуй, пойду отдохну наверх, коль если кого-то сильно задевает мое общество. Я вообще не горю желанием здесь оставаться, и хочу заночевать в чистой гостинице, но раз так повернулись обстоятельства... Спасибо за ужин, миссис Уизли. Очень вкусно.
Константин встал, сбросил салфетку с колен и направился к двери. По дороге его нагнала запыхавшаяся Гермиона. Оба остановились у голов эльфов.
– Константин, подожди! Рон... – Гермиона, хватит, как я и говорю... – Пожалуйста, – взмолилась, перебивая его, девушка, – дай мне сказать до конца. – Я слушаю. – Константин, ты стал холодным и бесчувственным! – у Гермионы заблестели глаза. – Прошу, пожалуйста, ты ведь был другим, когда мы с тобой встречались! Сейчас ты остер на язык, словно бритва, язвишь и лукавишь! – Времена, они имеют свойство меняться! – Но... – хотела вставить слово она. – Герм, я могу открыть тебе страшный секрет, ради которого тебя могут убить, ты на это согласишься?! – он крепко прижал ее к себе, и шептал едва ли не на ухо. – Ты сможешь пойти и дать Непреложный обет? Я могу лишь только сказать тебе часть правды, но это и будет ложь. – Во лжи есть всегда часть правды, – выдыхает она, – отпусти меня. Мне больно. Я поняла. – Отец говорит, что нам нужно всячески прекратить любое общение между нами. – Почему?
Константин отвернулся от расстроенной девушки и уставился на одну особо омерзительную сухую эльфийскую отрубленную голову. Молчал долго, но она не прерывала его и не просила говорить правду.
– Я скоро превращусь в монстра. Холоднокровного, расчетливого и пустого, без эмоций, монстра. Не спрашивай, что будет со мной по-настоящему, я и сам толком этого не знаю... – Он обернулся к ней. В ее глазах стояло потрясение. – Но я не хочу терять ту ниточку, что связывает меня с тобой. Ты – моя человечность, Гермиона. Ты – мои эмоции и надежда, быть может последняя, на нормальную жизнь! Я больше ничего не могу сказать тебе. – Твой отец ведь не так просто усыновил тебя, ведь так? – шепчет она. Ее глаза странно сверкают. – Не так просто у тебя столько крестных, да еще с разных стран? И они все какие-то иные, ведь так? Еще твои документы необычны, твой отец при нашей встрече показался мне не просто важным государственным работником на первый взгляд, тут что-то другое, более глобальное... – Я не могу дать тебе ответ. Это не в моей власти, – шепчут пересохшие губы Константина. – Я найду его сама. Мне плевать, кто ты, – она храбро поднимает голову и глядит прямо в лицо Константина, прямо в глаза. – ты просто единственный, кто любит меня, и я это чувствую. А я полюбила тебя в ответ. Никто не посмеет встать у нас на пути, правда?
Константин рывком прижал девушку к себе, закрыл глаза и обнял ее.
– Никто. – говорит он. – Я обещаю, никто это сделать не посмеет, даже мой отец... Никто не посмеет нас разлучить, никто и ничто...
====== Глава 3. Староста?! ======
Утром обитателей дома на площади Гриммо разбудил вкусный запах. Кто-то встал раньше их всех.
На кухне уже вовсю, оказывается, хозяйничал Брагинский. Он, разодетый в фартук, активно разговаривал по своему ноутбуку размахивая поварешкой и пробуя из большущей кастрюли, в которой что-то бурно кипело. И не подпускал к себе никого.
– Сейчас надо очистить чеснок. Затем сало нарезать кубиками. В ступке растереть чеснок с салом... – диктовал ему голос. – Потом борщ надо снять с огня. Заправить салом с чесноком. Посолить по вкусу. Оставить настаиваться... Добавить мелкорезанный укроп(1). – Спасибо, папа, а то меня уже тошнит от невкусной английской еды... – сказал парень на русском. – Одни тыквы...
Хохот по связи был слышен по всей кухне.
– Дорогой, а что здесь? – с интересом спросила миссис Уизли, открыв еще одну большую кастрюлю. – Вон там три жирных курицы под маринадом, эта кастрюлька, чью крышку вы держите, полна котлет – говяжье и куриные, кому какие. Я варю настоящий украинский борщ; кстати, Гермиона и Рон уже пробовали его, помнят, какая это вкуснятина, – парень снял кастрюлю, закинул в нее сало с чесноком и отправил настаиваться. – Раз вы все крепко так спали, то я решил сварганить еды. Ну, по крайней мере на два-три дня... – Твоей будущей жене повезло, – хмыкает миссис Уизли, – если вы все русские так готовите... с запасом, то... – Я знаю, что ей повезло, – Константин открыто подмигнул Гермионе. Девушка зарделась как маков цвет. – У меня всегда дома большие компании собираются, а обеспечение продовольственной безопасности это ключевое... И как хорошо, что мы с Роном друг друга все-таки не придушили. – Это у тебя фетелон всю ночь трезвонил! – яростно крикнул Рон. – Те-ле-фон, Рон! – подняла глаза к низкому потолку Гермиона. – Почта прибыла! – провозгласил входящий в кухню Сириус. Он держал в руках поднос, полный писем и газет. Большой сверток в желтой бумаге с самого низу был именно Константину.
Гермиона села за стол рядом с пареньком, который стянул фартук с плеч:
