На нём был новый мундир того самого непонятного цвета, который они с Виллеминой считали особенно подходящим. То ли сероватого, то ли бурого, то ли грязно-зелёного – в общем, цвета болота. Для парада это впрямь было не особенно роскошно, даже золотые эполеты и ордена маршала не слишком-то украшали такой мундир. Но где-нибудь в лесу или в поле, среди зелени и в пыли, солдат, одетый в такую зеленоватую муть, скорее всего, просто растворился бы в окружающей обстановке, этого не отнять.
Хотя, честно говоря, смотреть на королевскую гвардию в ярко-голубом, на синих гренадеров и пурпурных с алыми выпушками кавалеристов было гораздо приятнее.
И я подумала, что солдатам придётся отвыкать красоваться формой. Но ничего не сказала.
А Виллемина была настроена совершенно иначе.
– Прекраснейший мессир Лиэр, как я рада видеть вас! – воскликнула она и протянула руку, не для поцелуя, а для рукопожатия. – Мы с вами были правы, мессир маршал. Мундир выглядит прекрасно, ваш портной достоин всяческих похвал. В общем – строго и сурово, но ведь так и должно быть, не правда ли? Современная война – не театральное представление.
Лиэр ей руку пожал – а потом поцеловал.
– Даст Бог, мы сумеем внушить такое представление всем, прекраснейшая государыня, – сказал он. – Вы позволите взглянуть на работу… ваших…
– Ведьмаков? – закончила Вильма, смеясь. – Конечно.
А смотрел он на Райнора. Именно и конкретно на него. И отметил, вслух, но как бы про себя:
– Это вы – юноша без рук. Позвольте рассмотреть поближе.
Райнор подошёл и стал снимать рубашку. Лиэр дёрнулся: вроде парень раздевается чуть не догола при королеве и при мне, тоже леди, хоть и ведьме, – но мы спокойно отнеслись, и он спокойно отнёсся. Видимо, сообразил, что тут, среди костей, смешно думать о чьей-то там голой спине.
– Выходит, вообще не соединяется с телом? – спросил Лиэр, разглядывая наши ремённые крепления.
– Как деревянная нога, мессир маршал, – хмыкнул Райнор и протянул ему искусственную ладонь. – Только намного удобнее, знаете ли. Я уже привык.
Лиэр взял его за искусственную руку, как за живую, поднёс его ладонь к глазам, наблюдал, как Райнор сгибает и разгибает пальцы. По лицу было видно, насколько удивлён.
– Сказка, фантастика, – бормотал он. – Не поверил бы, если бы услышал, и даже глазам с трудом верю. Не понимаю, как это возможно.
– Некроманты, мессир, – сказала Вильма, – очень своеобразно ощущают мёртвую плоть. В некотором смысле, поднимая мертвеца, некромант чувствует его как продолжение себя.
– Звучит жутко, – сказал Лиэр, хмурясь.
– Да ничего жуткого, – сказала я. – Как кукольник в балагане чувствует свою куклу – хоть на руку её надень, хоть води на шнурках. Это как раз очень просто: кусок трупа – и мы можем заставить его двигаться. Вот видите: кости…
Взгляд Лиэра скользнул по слушающей Тяпке – она даже одно ухо приподняла, как живая собака.
– Но собачку вы не так…
– Собачку – не так, – сказала я. – Как собачку – я не буду вам, мессир, рассказывать. Не надо вам это.
Лиэр как-то очень понимающе на меня посмотрел – и не стал настаивать, снова обратился к Райнору:
– А прикосновения вы ими чувствуете?
Райнор ухмыльнулся откровеннее:
– Мессир маршал, вас во сне когда-нибудь били?
Лиэр поднял бровь:
– Во сне?
– Наяву – не то, – уточнил Райнор с совершенно наглой мордой.
Лиэр чуть улыбнулся:
– Допустим.
– Тогда, значит, вы знаете. Я, простите, не особо умею всё это описывать… Но в общем, – поправьте, если я не прав, – такое ощущение, что вы тюк ваты и ватным кулаком вас лупят. Удар осознаётся, а боли нет.
Лиэр задумался на минуту.
– Пожалуй, – сказал он после некоторой паузы. – Или выстрел… как в вату, вы говорите? Да, пожалуй.
– Ну вот так я и чувствую, – сказал Райнор. – Как через толстенный слой ваты. Как во сне.
– Очень занятно, – пробормотал Лиэр, продолжая о чём-то думать. – Даже очень занятно. Но… снимите-ка их.
Райнор расстегнул пару крючков – и Клай помог ему, перехватив протез. Лиэр удовлетворённо кивнул:
– Кладите на стол, – и когда протез положили, продолжил: – Теперь сожмите пальцы в кулак.
Райнор фыркнул – и обе искусственных кисти сжались в кулаки с чуть слышным деревянным стуком.
– Отойдите немного назад… – начал Лиэр.
И тут Райнор фыркнул уже совершенно откровенно:
– Мессир маршал, вы что ж, думаете, что я, отойдя хоть на десять шагов, их двигать не смогу? После того, как я их поносил? Да бру-ха-ха! Леди, мессиры, фокус-покус!
С этими словами он развернулся на каблуках и вышел из нашего главного зала, толкнув дверь плечом.
Лиэр проводил его удивлённым взглядом – но Вильма воскликнула:
– Мессир, обернитесь! И я очень прошу вас, не сердитесь на него, пожалуйста: он просто не успел обжиться при дворе!
Лиэр оглянулся – и внезапно расхохотался.
Левая искусственная рука Райнора помахивала в воздухе указующим перстом, а правая сложилась в совершенно хамский портовый жест, значение которого и растолковать-то неприлично. А маршал ржал, хлопая себя по коленям, – и резко прекратил смех, сообразив, что на него смотрят леди.
