С вежливыми юношами ездили наши деточки. Просто на всякий случай, потому что Валор намекнул, а Виллемина согласилась. И дельно: Байр, который сопровождал спецов, тормознул их у ворот одного о-очень роскошного особняка.
– Мессиры, – сказал он, как мне потом рассказывали, – у меня под рёбрами горит. Вы тут постойте, а я гляну.
Спецы были предупреждены, что у деточек особые полномочия, – никто не стал спорить. И Байр своей знаменитой заточкой отлично заколол… ну вот это вот. Что заводится от неумелых, но очень искренних проклятий, направленных на врагов сего дома. Спецы были простые ребята и не особо чувствительные, но тряхнуло и их, хоть они и увидели только самую малость. Зато хозяина дома выводили, заломив ему руки за спину и крайне тщательно обшарив одежду, а Байр потом очень серьёзно и внимательно осмотрел особняк, хоть расфранчённые лакеи и шипели вслед: «Горбун поганый!»
Осмотрел – и нашёл тетрадочку. С рецептами.
Что делать с такими тетрадками, Клай детишкам очень подробно рассказывал, так что в мои руки тетрадка попала совсем пустой. Но выводы делались легко.
Сам принцип был здорово похож.
Мы ещё и поэтому не слишком распространялись для широкой общественности. Никого не хотели пугать – хотя, конечно, слухи пошли. Правильные такие слухи: что те аристократы, у которых особенно крепкие родственные связи с Перелесьем, замышляли что-то дурное против ея прекраснейшего величества.
Методы дознания у людей Броука были… не средневековыми, нет. И не теми, что использовала древняя церковь. Потому что в давние времена церковники использовали совсем другие принципы. Мы с самого начала решили выбивать подобное подобным – поэтому вместе со спецами в допросах участвовали Райнор и Клай. Иногда и я, но чаще – парни.
Они меня убедили, что справятся, – и таки справлялись неплохо. Когда Иерарх уже ехал в столицу, а к празднику было готово всё, даже сотня ящиков с карамельными рыбками в подарок городской детворе, – на рабочий стол Виллемины легли очень неприятные бумаги.
Моя королева читала и кусала губы.
– Прекрасный мессир Раш, – сказала она жалобно, дочитав, – что же делать с банкирским домом «Тритон»? С Вардом? Даже если исключить всякие тёмные сделки – сколько же это информации… Наши кредиты, ценные бумаги…
Раш даже не листал блокнот, а только крутил его в руках. Думал.
– Нажать на него? – спросил Броук.
– Не знаю, – вздохнула Виллемина. – Не уверена. Ах, дорогой мессир Броук, я такая дурочка… и так боюсь уронить экономику… Мне страшно предположить, какие у Варда могут быть связи… где угодно.
– Мне кажется, вы правы, государыня, – медленно сказал Раш. – И я не уверен, что мы чего-нибудь добьёмся насилием. Совершенно не тот масштаб фигуры… И мне очень импонирует ваша осторожность. Я предложил бы сначала перепроверить и ещё раз проверить информацию – а потом внимательно отследить финансовые потоки. Возможно, перенаправить. Не спешить, не волноваться. Пока я не вижу признаков катастрофы. Будем наблюдать.
Глаза Виллемины повлажнели.
– Дорогие мессиры, – сказала она нежно, – я надеюсь на вас всем сердцем.
И мессиры миродержцы тоже повлажнели очами. Государыня на них надеется, ясное дело. Обожали они Виллемину – и она могла вить из них верёвки. Сейчас, спустя два месяца после смерти Гелхарда, они не просто к ней привыкли – они уже успели понять, что государыня у них самая настоящая, а не фарфоровая куколка на троне.
Политическая сила.
Я слышала краем уха, как Раш говорил Лиэру: какое счастье, что государыня – не по годам разумная девочка. Нам всем её Господь послал; я покрываюсь холодным потом, думая, что на троне мог оказаться упрямый дурак. Худшее из мыслимого – когда с государем не договориться, а ситуация могла так повернуться…
Они все знали, что ситуация могла так повернуться. Поэтому искренне ценили Виллемину – как коллегу.
– Как вы думаете, дорогой мессир Раш, – спросила Вильма, вздыхая, – я могу попытаться побеседовать с Вардом? Лично? Как-то разведать обстановку?
Раш чуть улыбнулся:
– Другому бы сказал «нет», но вам – не смею, государыня. Можете. И я прошу вас поделиться со мной результатами наблюдений.
– Конечно, – кивнула Вильма и взглянула на нас с Броуком. – Теперь о наших бедах с вашей стороны, дорогие друзья.
Броук ухмыльнулся, как дракон:
– Орстен может встречаться хоть с газетёрами, хоть с духовником. Он расскажет то, что надо, и так, как надо. С остальной мразью мы можем устроить хоть покаянное шествие после Новогодья. Придут к храмовым вратам босиком, с верёвками на шее – и будут каяться перед народом в чём угодно. Слякоть. Ломаются в щепки, стоит чуть нажать.
– Хорошо, – сказала Вильма. – Спасибо, драгоценный мессир Броук, я буду иметь в виду и подумаю, как сделать лучше. Но больше меня интересует не это.
– Чернокнижие? – спросила я.
Вильма кивнула чуть заметно.
