– У нас рассказывают, – сказал Ольгер, – что младшие сыновья сговорились и обманули старшего. И обманом отделили Перелесье от побережья – чтобы править волнами самим.
– Да хоть бы и так, – хмыкнул Райнор. – Какая разница, что говорится в сказках!
– В Перелесье теперь в чести древняя мудрость, – грустно сказала Виллемина. – И если сказка оправдывает желание Рандольфа объединить весь Север под своей рукой – тем лучше, эту сказку будут считать историческим фактом.
Это всем было тяжело уместить в голове. Но пришлось – и мне показалось, что Виллемина особенно не удивлена. Об этом я спросила её уже потом, когда мы закончили совет и собирались лечь спать.
Вильма устало улыбнулась:
– Я ведь беседую и с нашими дипломатами, которые работают в Перелесье, дорогая моя Карла. И с… тебя ведь не смутит то, что некоторые светские бездельники, у которых есть родня в Перелесье, возвращаются домой и делают визит благородному мессиру Ирдингу, графу Синеостровскому, верно?
– Да не смутит, конечно, – сказала я. – Какое мне дело… Может, конечно, я уже плоховато соображаю и наполовину сплю, но мне кажется, что этот Ирдинг – такой себе человек… нелепый какой-то. Кружевные жабо носит, как мой дедушка, как-то глупо хихикает, треплется про певичек и про балерин… Как раз бездельникам к нему и шляться.
– Благороднейший мессир Ирдинг, – улыбнулась Вильма, – бывает у меня на малых приёмах, для личных бесед. На Синем полуострове добывают свинец, предполагается, что мы улаживаем вопрос с поставками. Но кроме того мессир Ирдинг – координатор контрразведки. И он обобщает сведения, которые светские бездельники привозят из Перелесья. Поэтому мы более или менее представляем себе, что там пишут в газетах, какие рисуют картинки и какие в моде сказки. Мы не представляем другого: что происходит там, куда не дотягивается взгляд нашего агента. Эти милые и отчаянные парни – простецы. Все. И сам Ирдинг не очень хорошо представляет себе, на что надо обращать внимание, но даже если бы представлял – всё равно не помог бы. Они не увидят.
– Ничего себе, – сказала я. – Я как-то не думала…
– Чудесная Карла, – сказала Виллемина, обнимая меня, – тебе и не надо. На тебе и так громадная ответственность. А ещё ты сделала потрясающий подарок короне – и министерству внешних отношений особенно. Наш премилый новый друг Ольгер – сокровище. Я уже говорила ему, что дам всё необходимое для жизни и работы. Он до изумления равнодушен к деньгам, как и ты: среди особо одарённых некромантов встречаются такие. Но у него будут лаборатория, особняк и люди, если ему понадобится. Он знает такое, чего с нашей стороны границы не знает никто.
Я погладила её по голове:
– Прекраснейшая государыня, как же ты всё успеваешь? И как в твоей голове умещается столько всего? Мне иногда кажется, что у тебя в сутках часов на десять больше, чем у простых смертных. Ещё и таскаешь искусственного младенца – всё равно что всюду ходить с мешком угля… меня ужас берёт, когда я думаю о том, как ты устаёшь. Удивительно, что ты ещё болтаешь со мной, а не падаешь в постель и не засыпаешь мёртвым сном.
– Я устаю, верно, – сказала Вильма. – Настолько, что бывает тяжело заснуть. А наша болтовня меня убаюкивает, дорогая. А ещё я ужасно боюсь не успеть. Боюсь, что мы не успеем, и боюсь, что я, лично я, не успею. Порой мне делается холодно от ужаса – и я ускоряюсь.
– Не замерзай, пожалуйста, – сказала я. – Мы успеем.
– Услышь тебя небо, – прошептала Вильма – и всё-таки заснула у меня на плече.
Я хотела на следующий день поговорить с Ольгером, но не получилось: мэтр Фогель послал за мной, потому что у него были новости, а новости у него были такие, что требовалось именно моё присутствие.
Во-первых, потому что Валор был именно моим старым другом. Во-вторых, потому что вся эта безумная затея с обрядом и мёртвыми моряками оказалась именно на мне. И обряд мой, и возможности мои, и моряки мои.
– Я должен с вами серьёзно поговорить, леди Карла, – сказал Фогель. – Если масштаб мыслится такой, как запланировано, менять подход надо. И ставить на совсем другие рельсы.
Я только улыбнулась, представив, как он поставит подход на рельсы, как паровоз. Но шутки шутками, а идеи у мэтра Фогеля были, пожалуй, порадикальнее моих.
И прогресс у него за последние месяцы оказался вполне ничего такой. Я была потрясена. Начать с того, что он пригласил меня на верфь.
– Зачем? – удивилась я.
– А затем, милая леди, что ваш заказ – это заводской заказ, – сказал он. – Мы с вами вдвоём будем собирать ваших кадавров, пока ад не замёрзнет, а нам дано время до полнолуния. А я, вы меня простите, человек очень простой, я всегда работал на оборону – и я хорошо понимаю: до полнолуния – значит, ляг и умри, но уже когда заказ будет выполнен, а луна пойдёт на ущерб.
– Но ведь нет людей, – заикнулась я.
– Это почему? – удивился Фогель. – Люди уже есть.
– Вы набрали?! – поразилась я. – А к нам люди не шли.
