– Псих ты, – сказала я ему в ухо. – Псих ненормальный. Но я верю: ты сможешь. Ты сильный. А я всё сделаю, не сомневайся.
Ричард ужасно смутился и очень деликатно высвободился – а потом поцеловал мне руку, клешню, чуть коснувшись губами. Я ещё подумала: уже как вампир, будто хотел поделиться Силой.
Потом он снова посмотрел на Олгрена:
– Только, мессир, давайте – вы. Потому что эти ребята… ну… вроде слабоваты они. И я боюсь, что через них Эрнст что-нибудь там… Скажите: это ничего, что вы меня того… а, мессир? Я в том смысле, что я-то перелесец, а вы – с побережья…
Олгрен тронул его щёку ледяными лунными пальцами:
– Это ничего, Ричард. Моим вассалом ты не станешь, я чую. У тебя свои силы есть… кто бы подумал… Юный же Князь будет у Перелесья… ребёнок ещё, совсем юный. Ничего, на войне взрослеют быстро.
Ричард вздохнул легче, даже улыбнулся:
– Это хорошо, мессир. Я вам доверяю. Кровь будете пить, да?
Олгрен ответил улыбкой:
– Нет. Мне надо тебя не забрать, а обратить, а значит, нам потребуется обменяться Силой. Правда, легче тебе от этого не будет, малыш… но тут уж ничего не поделаешь: тебе придётся через это пройти, как всем нам. Это тоже инициация.
– Это ничего, – сказал Ричард.
Лицо у него было как будто немного растерянное, но я чувствовала, насколько он уже определённо всё решил – и насколько он уже душой в Сумерках. И я подумала: в кои-то веки, похоже, Перелесью повезёт с Князем. Странным образом в нём чувствовалась сила, в этом забавном маленьком парне.
А Олгрен достал из-за голенища нож, вспыхнувший острым лучом.
– Вскроемся – и обменяемся кровью, – сказал он Ричарду. – И тогда ты будешь не вассалом мне, а побратимом в Сумерках.
– Это мы с вами, мессир, вроде как мир в Сумерках заключаем, да? – просиял Ричард. – Между сумеречным Прибережьем и сумеречным Перелесьем, а?
– Да, мальчик, – сказал Олгрен. – И боевой союз против ада. Глядишь, и живые постепенно подтянутся.
Он вздёрнул рукав вместе с манжетой – и резанул запястье. Брызнула кровь, чёрная, как смола. Олгрен протянул нож Ричарду – и Ричард вскрыл вены таким до изумления привычным движением, будто был некромантом и каждый день поднимал мертвецов кровавой жертвой.
Они сплели пальцы, раны соприкоснулись, и в призрачную воду трюма в два потока, смешиваясь, полилась кровь – красная и чёрная. Лицо Ричарда исказила гримаса нестерпимой боли и, по-моему, удушья: он инстинктивно потянулся свободной рукой к воротнику, будто хотел ослабить невидимую удавку. Его человеческое тело умирало с минуту, в тяжёлых муках. Я думала, что при переходе это бывает легче.
Но переход Ричарда в Сумерки выглядел по-настоящему прекрасно. Холодный и чистый свет, как лунный, от полной луны, потёк сквозь него, сквозь кожу, волосы, даже его несчастную шинелишку, преобразил лицо, заострил черты, в глазах вспыхнул тёмный вишнёвый огонь…
– Ричард, – вырвалось у меня, – ты ли это?
Он потянулся, сильно, всем телом, будто хотел сбросить что-то связывающее, – и улыбнулся, широко и ярко:
– Да уж, видимо, я, леди. Легко стало.
Я протянула Олгрену руку – и он догадался. Вытащил из кармана неожиданно белоснежный платок, тщательнейше обтёр лезвие ножа – и подал его мне. Я разрезала ладонь клешни, чувствуя странное болезненное удовольствие.
– Вы что ж делаете?! – перепугался Ричард.
– Поцелуй мне ручку ещё разок, ладно? – сказала я, протягивая ему клешню и кровь.
Он догадался. Правильно всё сделал, просто интуиция его повела: мы с ним обменялись Силой и Даром первый раз… я только сильно боялась, что он же и последний. Ричард остался и в Сумерках ясновидящим – и свой талант передавать воспоминания и чувства не потерял: пока он пил мой Дар, растворённый в крови, я поняла, что мне нужно делать. В деталях.
А Олгрен дал Ричарду шутливый подзатыльник:
– Ты всю-то кровь не вылакай у леди, дорвался!
Ричард ткнулся в мои ладони лицом, носом, смущаясь и смеясь, а я думала, что из всех вампиров именно он мне ближайший друг.
Совершенно чокнутый парень.
Перелесские вампиры поняли всё до крошки. Как только Ричард отпустил мои руки, они преклонили колена уже перед ним.
– Вы чего? – удивился Ричард.
– Ты должен принять присягу, – сказал Олгрен. – Ты теперь их Князь.
– А… ну да, конечно, – сказал Ричард, очень стараясь не умереть ещё разок, от смущения.
Ему очень повезло, что вампиры не краснеют.
– Прими нашу верность, Князь Сумерек, – начала Гелира, но Ричард вдруг покачал головой.
– Нет, – сказал он. – Прости. Не так.
– А как? – удивился Лангр. – Так полагается.
– Мы не будем как полагается, – сказал Ричард. – Мы будем как правильно. Повторяйте: я клянусь всему народу Перелесья, живому и мёртвому, жить в Сумерках и умереть снова, если придётся, за счастье и процветание нашей земли. Любить и защищать страну, как мать, телом и душой.
Перелесцы без звука возражения повторили за ним эту присягу, то ли солдатскую, то ли вампирскую. Я видела, как с каждым словом свет внутри них разгорался всё ярче.
Автор сердечно благодарит всех, кто шёл вместе с ним трудными дорогами Мира Королей в это предгрозовое время:
