– Кровью, – сказал Тарин таким тоном, будто вопрос был по-детски наивным. – Убийство поднимет сразу десяток. Своей воли у них нет, они делаются из воли чернокнижника и адской силы, всё это питается кровушкой: чем больше вольёшь, тем тварь будет хитрее и сильнее. А если лить кровь с болью и муками – можно получить автономную, умную гадину… Она распадётся, выполнив приказ, но пока не выполнит – будет существовать.
– Как я понимаю, – сказал Валор, – защита на сосуде годится лишь для зародышей? Для поднятых, пробуждённых тварей нужна другая защита?
– Те, кто работает с этим, носят такое. – Тарин поднёс к зеркалу оловянный амулет на простом шнурке. На амулете красовалась обычная четырёхлепестковая розочка от Приходящих в Ночи. – Но мне кажется, что это так… в пользу бедных. От поднятой и хорошо прикормленной твари она не спасёт.
– И я так думаю, – сказал Валор. – Как досадно, что образец невозможно переслать через границу… с ним бы поработать. Выяснить детально, как их получают, как защищаются…
– Идеальный способ выяснить, мессир, не образец, а какой-нибудь компетентный человек, – сказал Ольгер. – Кто-то, кто этим занимается.
– Так он уже тебе и рассказал, – буркнула я. – Прибежал рассказывать, путаясь в шнурках.
– Деточка, дорогая, – сказал Валор, – видите ли, у одного из этих людей драгоценнейший мэтр Тарин купил зародыш. Возможно, кто-нибудь другой расскажет за деньги. Возможно, потребуются… иные способы воздействия.
– Интересно, что мэтр Тарин сравнительно легко переносит близость твари, – задумчиво сказал Ольгер. – Мне нестерпимо даже смотреть.
– Ага, – сказала я. – И мне нестерпимо.
– Вы удивитесь, – сказал Тарин со своей неповторимой ухмылочкой, – это не так уж сложно. Те, кто с ними работает, вообще ничего не чувствуют: у них чутьё отбивается в первые же дни, надо только принять… ну, принять ад. Перестать сопротивляться. Впрочем, те, кто будет сопротивляться, на работу в такое место и не попадут: там отбор строгий. Вы замечали, леди, что у чернокнижников без Дара чутьё, как правило, напрочь отбито?
– Это да, – кивнула я. – Но вы?
– Прошу прощения, леди, – Тарин расстегнул сюртук, развязал галстук и распахнул рубашку. У него под ключицей обнаружился синий пороховой рисунок-наколка, вроде тех синих якорей и роз ветров, которые вытравливают на удачу морячки. Необычная звёздочка с тонким контуром защиты и сдвоенными значками «замок сил». – Я это наколол, когда учуял тварь первый раз. Все эти недомогания очень мешают работе. Звезду я покажу подробно, но имейте в виду: она не защищает от атаки твари, только снимает тошноту.
Валор взял лист писчей бумаги и карандаш и принялся перерисовывать защитный знак.
– И это обязательно вытравливать на коже? – спросила я.
– Можете попробовать сделать амулет, леди, – сказал Тарин. – Важно только, чтобы касался тела. А я решил, что наколка надёжнее.
– Я наколю, – решительно сказал Ольгер. – Ваша помощь бесценна, мэтр.
– Гурд, – сказал Тарин, – покажите мессирам с побережья копию защиты с банки. Быть может, мессир Валор и леди Карла попытаются вывести формулу защиты из этих знаков. Я пока ищу аналоги и отсылки в тех библиотеках, до которых могу дотянуться. У меня есть доверенные люди, но… вы ж сами понимаете, мы сильно рискуем здесь.
– Вы себя, пожалуйста, поберегите, – сказала я. – Вы меня просто восхищаете, Тарин, но вас же могут убить в любой момент…
– Все смертны, леди, – ухмыльнулся Тарин. – Если я найду противоядие против этой заразы – значит, жил не зря.
Гурд приложил к зеркалу лист с перерисованными знаками. Умница Тарин ещё и чертёж банки сделал, с указанием расположения знаков – всё правильно, это может быть важно.
Валор взял новый лист, чтобы скопировать.
– Вот так мессир Гурд мне и новую формулу для зеркального телеграфа показал, – сказал Ольгер. – А то говорит на связи: смотрите, у нас новые возможности…
Гурд смущённо улыбнулся:
– Люди точных формул… я пока никак привыкнуть не могу.
– Я приучу, – сказал Тарин.
Прощалась я с Гурдом и Тарином как с друзьями – сердечно. И Ирдинг гордо сказал:
– Вот ведь каковы мои люди! Герои! Ходят по краю – но не боятся ада!
Только к зеркалу он больше не подходил. Побоялся снова увидеть ту банку, что была у Тарина в руках, нестерпимо показалось – и кто его осудит!
Едва мы закончили, меня позвал Норис. В Штаб, в смысле в Королевский Штаб Армии, который на площади Дворца, только с другой стороны. Там обычно работает Лиэр, а я в Штабе ни разу не была: что мне там делать? Я существо гражданское, в военных делах особо не разбираюсь.
И вдруг.
– Ты ведь понимаешь, что я ничем не помогу? – сказала я, накидывая шубку. – Лиэру-то я зачем?
– А вот посмотрите, милая леди, – осклабился Норис. – Может, и поможете.
Я только плечами пожала.
