– Ты ведь и сама понимаешь, Мина, – сказал Людвиг. – Мы с тобой – в одной лодке, вдобавок предположу – вокруг шторм. Необходимо выжить и победить. Тебе нужны деньги?
– Я свожу концы с концами, папенька, – сказала Вильма. – Если вы предложите мне денег взаймы, я возьму, но больше мне нужны свинец и никель, а ещё мне нужны винтовки.
– Винтовки, пулемёты и гаубицы, – кивнул Людвиг. – Ты не успела закончить перевооружение армии, я понимаю. При сложившейся ситуации меня удивляет, что ты успела хоть что-то. Ты молодец, Мина. Винтовки, во всяком случае, ты получишь немедленно. О пулемётах и гаубицах я думаю. Полагаю, удастся отправить первый эшелон на Пресвятого Эрна. Увеличить поставки свинца и никеля пока не получится. Поищем решение.
– Папенька, пожалуйста, – сказала Виллемина нежно. – Пожалуйста, постарайтесь.
– Я не оставлю тебя в беде, – сказал Людвиг. – Держись, девочка.
– Ещё одно, – сказала Виллемина. – Главное. Папенька, наши пограничные города на северо-западе. За ними – Винная Долина. Там сейчас идут страшные бои – а их отражает местный гарнизон, вооружённый ещё по нашим стандартам мирного времени…
– То есть голые и босые, – кивнул Людвиг. – Плохо.
– Вы не введёте войска, не так ли? – тихо сказала Виллемина. – Большее, чего я могу ждать, – ваши пограничники вступят в бой, если Перелесье пройдёт Западные Чащи и доберётся до границ Междугорья, не так ли?
– Ну что ты, Мина, – чуть улыбнулся Людвиг. – Конечно, нет. Мы не объявляли пока войну Перелесью – и я собираюсь оттягивать начало прямых военных действий, как смогу: я тоже не ожидал, что они не дождутся весны. А нападать без объявления войны – не в обычае моей страны, давным-давно цивилизованной и современной. Но…
– Но? – переспросила Вильма, и я с удивлением услышала улыбку и в её голосе.
– Время неспокойное, – невозмутимо продолжал Людвиг. – Какая-нибудь… банда… контрабандисты или конокрады… они могут пересечь границу Винной Долины. Мародёры какие-нибудь, не знаю… неподалёку от границы есть несколько сёл, где с давних времён живут полукровки, наполовину горцы… дикие люди. За них сейчас, когда воздух по всему миру пропитан войной и запахом ада, я, конечно, ручаться не могу.
– Ах, банда? – снова переспросила Вильма, и улыбка стала ещё слышнее.
– Какие-нибудь вооружённые бестии, – кивнул Людвиг. – У них может оказаться отличное оружие… ты ведь знаешь, как это бывает, Мина, не правда ли?
– Ах да. – Вильма коснулась стекла кончиками пальцев. – Вооружённые бестии. Я так люблю вас, папенька, и так вам признательна! За… предупреждение. Они вряд ли сотворят что-нибудь ужасное – они, я думаю, не догадаются о знаках против адского огня, верно?
– И о том, что твари-проклятия смертны и их поражает обычная пуля. – Людвиг откровенно улыбнулся. – Не беспокойся, девочка.
По ту сторону стекла, где в громадном камине горело целое дерево, а стену украшал древний гобелен, серебристо-седой, изображающий суровых всадников в походе, гулко пробили часы – и Людвиг обернулся.
– Я отняла бессовестно много вашего бесценного времени, папенька, – грустно сказала Виллемина. – Простите меня.
– У меня ещё есть пара минут для нескольких важных слов, – сказал Людвиг и вдруг взглянул на меня. – Леди Карла, – сказал он, – я хотел вас поблагодарить. Ваша служба – бесценна. Меньшее, что я могу сделать для вас, это посвятить вас заочно в рыцари Междугорского королевского дома. Храни вас Бог.
Я растерялась, не знала, делать мне реверанс или преклонить колено. Вильма мне помешала и в том, и в другом: обняла меня за талию – и мне пришлось остаться стоять и сгорать от смущения. Виллемина весело спросила:
– Вы пришлёте моей Карле рыцарскую звезду и ленту с послами, папенька?
– Вместе с оружием, – улыбнулся Людвиг. Удивительно, как за время разговора оттаяло его лицо – но тут же заледенело снова. – Я надеюсь на вас, девочки. Вы – форпост. Я помогу, чем смогу, но… мы все принадлежим Предопределению.
– Передайте, пожалуйста, мои поцелуи маменьке и брату, папенька, – сказала Виллемина. – И мой поклон дядюшке Гунтару: мне очень, очень не хватало бесед с вами, хоть иногда, хоть на несколько минут.
– Передам. Иди, – кивнул Людвиг, и зеркало медленно заволокло туманом.
Вильма погладила стекло кончиками пальцев:
– Папенька всегда спешит, – и взглянула на меня: – Но сегодня мне грех жаловаться. Дядюшка наладил связь и вышел на меня через это зеркало – это просто подарок судьбы. У Западных Чащ появился шанс… хоть, боюсь, и довольно призрачный.
– Ты уже всё знаешь? – спросила я.
Вильма кивнула.
– Карла, дорогая, – сказала она печально, – у меня же теперь нет сердца – как же оно умудряется болеть, скажи? Мне следовало бы проследить за работой команды мэтра Фогеля, – продолжала она с еле слышной тенью грустной улыбки. – Вдруг они вставили в моё новое тело-протез какое-нибудь искусственное сердце, а?
– Да не виноват Фогель, – сказала я. – Это душа болит у тебя. Раньше эта боль отдавала в сердце, а теперь – в это место, видно, по привычке. Ничего тут не сделаешь.
