Как-то почти не слышно было вампиров. Мне казалось, что они – там, где идут боевые действия. Я не рисковала звать адмирала Олгрена: чутьё мне подсказывало, что у вампиров, кроме прочего, своя война.
Я их не трогала: мы занимались своими делами.
Кости мэтрессы Эрлы под руководством Валора поднял Байр, когда я ещё была кромешно занята. Некромантам-курсантам показали уже готового кадавра – куклу в рубашке и нижней юбке. Черты лица, глаза и парик люди Фогеля сделали по портрету на надгробном памятнике; мы надеялись, что получилось похоже.
Обряд мы совершили в часовне на кладбище Бедных Ангелов. Это было не самое посещаемое место, особенно по вечерам. Кладбищенский святой наставник, старикан довольно хмурого вида, лишился дара речи, увидев всю нашу компанию: нас с Валором, наставника Лейфа, целую толпу некромантов – двое курсантов тащили куклу, завёрнутую в брезент, – и сестру мэтрессы Эрлы с детьми. Мы произвели такое сильное впечатление, что он ни слова не сказал, просто отдал ключ и немедленно ретировался в пристройку, где жил.
Понял, что мы важные господа, но обряд предстоит непривычный. Не все такое любят.
Часовня была, прямо скажем, бедная, поэтому мы принесли сюда пару пачек свечей. Но для обряда я брала свечу, которая уже горела, – и наши мальчишки обыскали часовню на предмет огарков. Старикан, видимо, был скуповат и забирал огарки себе, но один завалился за алтарь – а больше нам было и ни к чему.
Пока Жейнар под моим наблюдением рисовал звезду, дети Эрлы рассматривали кадавра. У Эрлы, оказывается, было четверо, старшему парню лет десять или одиннадцать, а младшему – хорошо, если два, – и у её сестры двое. Я поняла логику призрака Эрлы: мне тоже было бы не оставить этих бедолаг. Фогель и Валор передавали им кое-что от имени Эрлы – если бы не эти деньги, её сестре с оравой детей было бы совсем худо.
Далех смотрел на них – и покачивал головой печально. Ничего не говорил, но у меня было такое чувство, что ему хочется сокрушаться и цокать языком: «Ай-яй-яй, бедняги…» – в таком роде.
А дети рассматривали куклу.
– Красивая… – сказала худенькая девочка лет четырёх.
– Она же неживая, – сказал её старший брат.
Призрачная Эрла стояла в сторонке, глядя на детей и комкая концы шали. Плакала. Пока могла, хоть это была и иллюзия слёз.
– А если дети не примут меня, мессир Валор? – спросила она срывающимся голосом.
– Конечно, примут, мэтресса Эрла, – сказал Валор. – Они тоскуют о вас.
Байр, Норвуд и Ларс зажигали свечи. Ален снова был в патруле, теперь – вместе с южными драконами. Он учился урывками, зато, грустно подумала я, практики у него – больше всех.
И впервые увидела со стороны, как некроманта, дорисовывающего третий Узел, наполняет свет. Это было не похоже на некромантский транс, наоборот: Жейнар светился, как благие отроки на старинных картинках. Особенно сильно – лицо, единственный глаз и ладони, а кончики пальцев сквозили светом так, будто внутри них горело по крохотной свечке.
Призрачная Эрла перестала плакать, её сестра стояла, оцепенев, зажимая почему-то ладонями рот, а дети смотрели во все глаза, приоткрыв рты: кажется, начали что-то понимать. Некроманты, стоящие вокруг, как прихожане, следили с напряжённым вниманием. Я подумала, что студенты-медики, наверное, так наблюдают за сложной операцией.
Закончив рисовать звезду, Жейнар переглянулся с Лейфом – и они уверенно, уже без оглядки на меня, запели молитву за душу Эрлы. Байр и Валор осторожно внесли куклу в центр звёздочки, Жейнар спокойно, с расстановкой выдал формулу, не торопясь разрезал ладонь, капли крови упали на чертёж – и душа Эрлы вошла в тело-протез без всякого напряжения, страха и нажима. Как домой вернулась.
И свечение погасло. Никаких демонов, чисто и красиво.
Валор подал Эрле руку и помог встать, а Ольгер накинул на неё шаль. Эрла взглянула благодарно – и кинулась к детям.
Честно говоря, больше всего я боялась не демона, который мог потребовать с Жейнара дополнительной платы, а того, что дети разревутся и не примут Эрлу в искусственном теле. Но она охнула: «Как же ты похудел, Лей!» – обнимая старшего, поправила девочке локон и кончиком шали что-то стёрла со щеки малыша:
– А Тилли снова измазался! Тилли хочет, чтобы киска облизала?
И всё. Они все хором завопили: «Мама!» – и повисли у Эрлы на шее. Грязнуля Тилли неожиданно заревел, хотя причины плакать у него уже не было никакой, а Лей обхватил Эрлу так, что она взмолилась:
– Золотко, ты же меня сейчас поломаешь, как Вилсину куклу!
Вот тогда-то мы все и поняли, что – сработало.
– Неужели это правда ты, Эрла?! – поражалась сестра Эрлы и пыталась её незаметно потрогать.
– Ты теперь – как фарфоровые моряки! – восхищался старшенький Эрлы по имени Лей. – Расскажу ребятам – не поверят, пока не увидят! Все обзавидуются, знаешь!
– Дурачок мой, – бормотала Эрла, приглаживая ему вихры.
– Леди Карла, – спросил некромант из новеньких, – а вот когда заканчиваешь врисовывать третий Узел…
– Так! – сказала я. – Все технические вопросы – когда людей отпустим.
