На первом этаже, где был пост дежурного и, наверное, офицерский салон, по-моему, прошёл жестокий бой. Они тут устроились уютно, даже шторки на окнах висели плюшевые, — но всё, что можно, превратилось в обломки, в стенах зияли дыры, а в холле перед лестницей на второй этаж, похоже, взорвали гранату. Ноги прилипали к полу, залитому кровью, и на сбитой ковровой дорожке валялась оторванная кисть фарфорового бойца, как случайно потерянная вещица. На первом этаже никого живого не было, зато у лестницы дежурил юный вампир в золотых очках и форме офицера-медика Перелесья.
— Ой! — обрадовалась я. — Эглин!
— Счастлив быть узнанным вами, прекрасная леди Карла, — сказал Эглин. — Разрешите доложить: в зоне моего поста — ни живых, ни мёртвых. А пленные — на втором этаже, в столовой.
— Пленные? — на миг удивилась я, но тут же вспомнила. — А! Тот охранник, который предоставил кровь якобы добровольно?
— Не убудет с него, — хмыкнул Ричард. — Здоровенный боров. Но не он один. Там парни Трикса ухитрились словить некроманта из штатских. Остальных-то, если и были, вон, во двор снесли, а этот уцелел. О нём мессир Валор сказал, что важная птица.
И тут Дар вдруг окатил меня с ног до головы парным теплом, с детства знакомым, уютным: Валор сбежал с лестницы.
А мои нервы сдали окончательно. Я прижалась к нему изо всех сил, вцепилась и разревелась в голос. Как в детстве, как перепуганная уставшая девочка.
Валор обнял меня и гладил по голове, пытался уговаривать: «Деточка, всё уже хорошо, худшее позади, вдобавок скоро рассветёт, летние ночи коротки», а мне было никак не успокоиться. Валор в опалённом, вымазанном сажей и кровью кителе без знаков отличия, кроме черепа на рукаве, Валор с короткими тёмными волосами вместо пышной старинной причёски с бантом, Валор с разбитым стеклянным глазом — и из-за сетки трещин глаз казался слепым. Валор, от которого несло старой падалью, кровью и адом, — и я никак не могла учуять леденцовый запах клея для кукольных париков.
Отец. Мой второй отец.
— Ну что же вы, деточка, — говорил Валор, и его голос отогревал и лечил меня. — Вы сейчас зря тратите силы, дорогая, так не годится. Мы ещё не закончили, надо постараться, взять себя в руки…
— Я ус-та-ла, — еле выговорила я.
— Я понимаю, — говорил Валор. — Я всё понимаю, моя хрупкая живая радость.
Моей клешни коснулась холодная, как мрамор, ладонь Ричарда.
— Леди Карла, — сказал он, — вы, конечно, простите… Если сил нет — берите у меня. Вы же мне давали…
Я заставила себя отпустить китель Валора и улыбнулась — просто растянула губы, как каучуковые:
— Ричард, милый, мне мало — руку…
Он понял — и я, как великий предок Вильмы, расстегнула китель, чтоб вампир поцеловал меня в шею. Впервые в жизни сделала это безумие, но это ж был Ричард, я полностью доверяла Ричарду.
Правильно сделала. Ричард меня наполнил, просто воскресил. Когда-то Олгрен меня так вытаскивал, но после Силы Олгрена я смогла спать, а от Силы Ричарда я проснулась.
Очнулась. От усталости, как от тяжёлой болезни. Тяпка, кажется, это почуяла и заюлила между нами, не зная, к кому сначала полезть лизаться.
И Валор приподнял мою голову за подбородок, заглянул в глаза и спросил с улыбкой в голосе:
— Вам легче, дорогая?
— Да, — сказала я. — Ричард мне луну целиком достал, прямо полную!
Ричард смотрел и улыбался.
— Это хорошо, леди Карла, — сказал он. — Потому что мне уже уходить вот-вот. Мы чувствуем: близко рассвет. Лето… ночи быстро проходят. И… ну я просто рад, что мы всё, что могли, сделали.
Я взглянула в окно, за которым были глухой мрак и электрический свет:
— Да что ты, ещё не сереет даже…
— Это дым, леди Карла, — сказал Ричард. — Третий петух уже кричал, начинает светать, я ж чувствую.
— Идите, Ричард, — ласково сказал Валор. — Снимайте ваши караулы: вампирам не годится нервничать перед зарёй. Мы справимся, дорогой.
Они попрощались рукопожатием — и Ричард ушёл, сделав Эглину знак следовать за ним.
— А Клай всё ещё там? — спросила я, показав в дым.
Валор кивнул:
— Мне говорили, он пытается снять какую-то сложную защиту. Мы непременно поможем ему, деточка, но уже когда рассветёт. Мне кажется, что днём многое здесь станет другим: в Сумерках особенно сильны не только Князья Вечности, но и всевозможная мерзкая нежить.
— Клай снимает защиту, а вы ставите? — спросила я, чуть усмехнувшись.
— Да, — сказал Валор. — Я закрыл леди в лаборатории. Это нехорошо, потому что, возможно, там есть необходимые ей артефакты, но выбора не было. Думаю, и с леди мы легче побеседуем при солнечном свете.
— А демоны вообще как себя чувствуют днём? — спросила я. — Вы ведь догадались о демоне, да?
— Она одержима, — подтвердил Валор.
Вот тут я ему и выложила всё, что узнала от Индара. Индара корчило от каждого моего слова, как несчастную душу в адском пекле, а Валор слушал, опустив ресницы: думал.
И ещё некоторое время молчал, когда я закончила рассказывать.
— Ну что же? — спросила я, не выдержала.
