— Признательна вам, дорогой барон, — сказала Виллемина. — И мне бы хотелось поближе познакомиться с мессирами дипломатами.
И взглянула на Айка. Айк щёлкнул каблуками, как кавалерист, и поклонился по уставу:
— Прекраснейшая государыня, готов служить! Мессир Валор нам рассказал, в чём заключается задача, и, полагаю, она мне по силам. Я учился в Кавалерийском Гвардейском Училище, но меня всегда занимали естественные науки. Приходил в Университет вольнослушателем, бывал на лекциях мессира Гвира о физической и метафизической сущности стихийных сил.
— О! Мессир Гвир Темноводский — очень интересный лектор, — сказала Виллемина. — И сложный. Вы отлично образованы, мессир Айк.
— Но увидеть настоящего дракона так ни разу и не довелось, государыня, — в голосе Айка прозвучала лихая такая улыбочка. — Только мечтал… о русалках и разговора не было, они-то считались суеверием неграмотных рыбаков… А потом война началась, я и послужить не успел. Только первый чин получил — и в бой. Рапорт написал сразу… как-то было… не знаю… интересно, что ли. Всё казалось приключением, — закончил он почти виновато.
— И мессир Айк был убит в Западных Чащах, — сказал Валор. — Во время отважного рейда его эскадрона, который нанёс серьёзный урон противнику, но… были большие потери. Мессиру Айку очень повезло: боевые товарищи успели подобрать его тело.
— Вы много пережили, прекрасный мессир, — сочувственно сказала Виллемина.
Айк вздёрнул подбородок:
— Я много видел, государыня! И я был готов немедленно вернуться на фронт. Я слышал, что фарфоровых бойцов отправляют в самое пекло, и я хотел в самое пекло! Но мессир Валор меня уверил, что я с моими знаниями буду полезнее здесь… в смысле — там. В море. И, если уж откровенно говорить, очень интересно на русалок посмотреть. Живая сказка же!
В кавалергарды всегда шли самые отчаянные, подумала я. С налёту, с повороту… Чумовой парень.
— Мессир Айк не доложил вашему прекрасному величеству, — заметил Валор, — что трижды брал главный приз в соревнованиях Гвардейского Училища по плаванью и прыжкам в воду. Он совсем не боится моря, отличный пловец, что тоже скажется, и его интересуют элементали как удивительные существа. Мне кажется, у него может получиться.
— Несомненно, — ласково сказала Виллемина.
Айк снова щёлкнул каблуками:
— Служу короне и Прибережью!
— Благодарю вас за верную службу, прекрасный мессир, — сказала Виллемина. — А вы, мессир Диэль?
— А я, государыня, не имел чести быть военным, — сказал Диэль. — Я, выходит, ополченец. Пусть вас не обманывает мой юный и свежий вид, ваше прекрасное величество: это несомненная заслуга художников мессира Фогеля. Мне уже почти сорок лет, я преподавал историю и международное право в Королевском Университете Жемчужного Мола… туда ведь и из Девятиозерья, и с Островов приезжали учиться. Очень достойный и известный всему Великому Северу был университет, да… Я обыкновенная книжная моль, как ни печально это признать, довольно слабо годная для подвигов. Я обучал студентов основам международных отношений, у меня был мирный дом, жена, трое детей и старенькая мама… а потом началась война. И наш дом, стоявший очень близко к форту Русалочий, сожгли дотла в самый первый день… да… Жена, мать, девочки — все погибли в огне, уцелел только сын, он учился в гимназии на другом конце города… а я был на лекции, в университете… вот так.
— О Господи, — вырвалось у меня.
— Так уж вышло, прекрасная леди, — сказал Диэль. — Мы с моим мальчиком встретились в сожжённой ратуше, где закрепились защитники форта и города. Не то чтобы мы записывались в ополчение… просто попросили господ военных дать нам винтовки. Признаться, я плохо стрелял… я при жизни носил очки, не слишком хорошо видел… но мне это было неважно. Мне хотелось… вы понимаете… как-то приносить пользу защитникам… хоть кого-то спасти, остановить ад… если уж так вышло с моей семьёй. У нас многие потеряли близких, вообще всё потеряли… только цель осталась — остановить ад.
— Вас там убили? — спросила я. Жалость жгла не хуже Дара.
Диэль согласно опустил ресницы:
— Нас с сыном убили во время ночной атаки. Я простился со своим мальчиком… видел, как он… ушёл в Свет. К Валине и девочкам, к моей маме, так надо думать. А вот сам я… задержался. Душа у меня болела, как тело. И со мной заговорил мэтр Райнор — отчаянный, надо признать, юноша и отважный… и быстрых решений. Я не писал никаких рапортов — это мэтр Райнор велел мне следовать в столицу, куда везли моё жалкое тело. Я слушал солдатскую болтовню о фарфоровых героях и думал, что, быть может, и от меня будет какая-нибудь польза… В госпитале из меня сделали эту красоту… и мой земляк, милейший морячок, погибший вместе со мной, всегда пребывавший в курсе всех событий, сказал мне: «Слышь, профессор, а ведь ты бы государыне сгодился! Тут мессир королевский советник ищет учёных людей с русалками договариваться», — в голосе Диэля впервые еле слышно прозвучала улыбка.
