— Я затолкаю ему портфель в глотку, если он явится и будет соваться,— сказал дед. — Ранчо не продается. Да-да, в глотку затолкаю и сверху песку набью.
— Появится он. И понравится тебе. Кстати, сегодня он устраивает неофициальную встречу в здании окружного суда. Конечно, и тебя приглашает. Хочет разъяснить Хагарду, Ризу, Воглину и прочим упрямцам, почему их патриотическим долгом является продать свое имущество за полцены.
— Воглина там не будет. Я знаю про встречу, письмо мне прислали. Но туда не собираюсь.
— Веди себя разумно, Джон.
— Разумно? Это ты называешь — разумно? Слушай, я ни на волос не уступлю этому паскуде.
— Надо бы явиться.
— Не надейся.
— Я схожу. Хочешь, от твоего имени переговорю?
— Давай-давай, если тебе времени не жалко. Скажи им то, что я тебе сказал: ранчо не продается и никогда в продажу не поступит. Раз мой отец отстроил его...
— Отстроил голыми руками. С помощью полудюжины мексиканцев, каждому платя по доллару в день. Пойми, Джон, ты бьешься в каменную стену. Очухайся, с этой публикой лучше иметь дело, пока они настроены дружелюбно. А если устроят отчуждение твоей земли, то не получишь и половины того, что сейчас предлагают.
— Меня это не трогает. Не желаю я этих грязных государственных денег. Желаю лишь, чтоб оставили мое ранчо в покое, дали мне умереть здесь и передать его наследнику.
— Твоему наследнику?
— Моему наследнику.
— Кому же это? — недоуменно вскинулся Лу. — Изабелла в Финиксе, Мариана в Аламогордо, Джулия в Питсбурге. У всех благополучные, насколько мне известно, семьи, у всех дети. Ты прекрасно знаешь, никто из них и не подумает вернуться на этот забытый богом, выжженный, вытоптанный, выеденный, доходов не приносящий клочок в пыли и кактусах. Ты себя обманываешь. Какие там наследники!
— Я найду себе наследника. — Дедушка хмуро уставился на стакан в своей руке. — Позволь мне самому о том позаботиться. И не называй это ранчо выеденным. Мне такие разговоры не по вкусу.
— Разумеется. Но ведь я говорю правду.
— Просто сушь напала,— помолчав, стал цедить дедушка. — Засуха. Совсем скоро перемена погоды будет.
— Эта так называемая сушь уже лет тридцать как напала.
— Тем больше надежды, что долго не продлится.
Лу, вздохнув, улыбнулся, потер глаза.
— Ты, старый коняга, напоминаешь гончую, которую я прежде держал. Этот пес сел на кактус однажды и давай выть. Слез бы! Нет, ни в коем случае. Слишком упрям был. Знал свои права.
Старик, прищурясь, глянул на Лу.
— Иногда, Мэки, ты заставляешь меня сомневаться, чью ты сторону держишь.
— Я на твоей стороне, Джон,— незамедлительно ответил Лу, — и тебе это известно. Потому-то я пытаюсь вдолбить тебе кое-что в голову. Хочу видеть, что ты взял все что мог в грустных этих обстоятельствах. Не хочу, чтоб ты имел неприятности и, того гляди, ни за что потерял все свое достояние.
— Терять я не собираюсь. Сберечь собираюсь. Даже если придется воевать за ранчо, как в прежние времена, как мой отец в семидесятые годы. Ну скажи, ты на чьей стороне?
— Если решишь воевать, я буду воевать за тебя. Незачем и спрашивать. Но надеюсь, твое ослабевшее разумение выправится, прежде чем оба мы кончим в федеральной тюрьме.
Теперь улыбнулся старик. Его золотой зуб сверкнул в лучах лампы.
— Вот это, Лу, мне и надо было от тебя услышать.
— Ты это и раньше слыхал.
Затем дедушка обратился ко мне:
— Билли, дописывай-ка свое письмо и отправляйся спать. Завтра у нас дела.
— Да-да. — Я склонился над письмом, лизнул ручку, заставил себя добавить еще несколько строчек: «Стоит жара. Кто-то убил Лентяя. В это лето я езжу на Голубчике...» Чувствовал, Лу, приятельски ухмыляясь, держит на мне свой взгляд.
— Позволь мальчонке побыть с нами, — сказал Лу. — Он обещал научить меня вечерком играть в шахматы. А, Билли?
— Да-да.
— Ты вроде говорил — на встречу в суде собираешься, — вставил дед.
— Ага, верно. — Лу посмотрел на часы, серебряный браслет сверкал на загорелом запястье. — Ну, за полчаса надо добраться. И ты б со мной двинулся, Джон.
— Только в день Страшного суда.
— Этот суд будет в один из ближайших дней.
— Пускай будет. Я готов.
Лу пожал плечами, лениво встал со стула и надел шляпу. Сердито посмотрел на старика.
— Воглин, ты осел.
— Может быть, ты прав.
— Ты нарываешься на неприятности. И на разрыв сердца.
-— Поживем — увидим.
— Ведешь себя безответственно.
— Это что-то новенькое. Объясни поподробнее.
— В следующий раз. — Лу обернулся ко мне: — Спокойной ночи, Билли. В следующий раз мы с тобой сядем за шахматы. Не прошу, чтоб ты попытался вразумить своего дедушку, поскольку знаю, что ты упрямец и невежа ему под стать.
— Да-да, — отвечал я.
Полковник Эверет Стоун Де Салиус появился через два дня, прибыл на сером служебном автомобиле с надписью крупными буквами на дверце: «Инженерные войска США». Дед, Элой и я обнаружили, что он нас поджидает, когда возвращались с объезда заборов. Элой и я занялись лошадьми, старик пошел к дому знакомиться с гостем, сидевшим на ступеньках крыльца. Торопясь присоединиться к ним, я предоставил Элою заботы по конюшне.
