Полковник Де Салиус был в гражданской одежде, как и обещал Лу, — в изящном летнем костюме из серого дакрона, в соломенной шляпе с узкими полями, в белой рубашке и серебристо-голубом галстуке. Крупный он был человек, помощнее деда, с широкой, как у быка, грудью и могучей шеей. Голубые глаза, умильно сиявшие, по цвету соответствовали галстуку, цвет лица своей яркостью извещал: человек этот непрочь поесть. Улыбка, когда он улыбался, а улыбался он непрестанно, заставляла ощутить, что в действительности этот незнакомец — старый друг нашей семьи. Мне бы он понравился, улыбайся он реже.
Завидев деда, он встал ему навстречу. Через силу старик пожал протянутую полковником руку, пригласил сесть на веранде. Потом предложил Де Салиусу сигару, тот ее с явным удовольствием принял. Поскольку воздух в тот день был горячий — все дни в то лето были горячие,— Крусита вынесла воду со льдом.
Я поспел как раз вовремя, чтоб услышать беседу с самого начала.
— Ну-с, — сказал полковник, — вы, полагаю, знаете, почему я здесь.
— Нет, — ответил старик, — не знаю.
Полковник открыл свой объемистый портфель, вытащил оттуда бумагу и вручил дедушке.
— Решил доставить вам собственноручно, мистер Воглин. Это документ, свидетельствующий о передаче права собственности, с приложением ордера на немедленное приведение в исполнение, утвержденного местным судом под председательством судьи Фагергрена. Уж простите за нескладный язык, не так дело страшно, как оно звучит. Дозвольте, я попробую разъяснить. Министр обороны, действуя на основании акта от 1888 года, направил в суд в Альбукерке заявление о передаче права собственности, предполагающее отчуждение принадлежащего в полной мере вам земельного надела. Отсылаю вас к Своду законов США, том пятидесятый, статья двести пятидесятая. В свою очередь направление заявления о передаче права собственности дозволяет министру юстиции немедленно приступить — смотри вновь том пятидесятый, статью двести пятьдесят восьмую «а», — немедленно приступить, следуя постановлению суда, к вступлению во владение вашим достоянием, действуя от имени министерства обороны, бывшего военного министерства, и осуществить его немедленное занятие по причине срочности возникшей потребности, каковая относится к государственной безопасности. — Де Салиус сделал передышку, все улыбаясь старику.
А старик сказал медленно и твердо:
— Мое ранчо не продается.
— Так, так. — Де Салиус шуршал документами и смачно попыхивал дедовой сигарой. — Да, да. Мы понимаем ваши чувства в этом отношении. Посредники уже извещали меня о вашем несогласии. Именно потому, что вы отказывались от продажи и переговоров, мы поняли, что придется прибегнуть к извещению о передаче права собственности. Ради интересов государственной безопасности ваша земля подлежит отчуждению. Как известно, она требуется для расширения ракетного полигона на Белых песках.
У старика нарастало негодование, но этого никто бы не заметил, кроме меня, знавшего все стадии его гнева. В суровом выражении лица, с каким дед уставился в бумажку, которую держал в руках, я угадывал ярость. Де Салиус словно не чуял, что сидит рядом со львом.
— Юридически, мистер Воглин, ваша собственность уже продана. Согласно извещению о передаче права собственности мы депонировали, через посредство судебного чиновника, чек на ваше имя на сумму шестьдесят пять тысяч долларов, по оценке денежной стоимости вашей земли и ее оборудования.
— Мое ранчо не продается.
— Так. Да, — полковник улыбнулся мне, поскольку заметил, что на старика его улыбка не действует. — Вы можете оспорить сумму компенсации, мистер Воглин. Это ваше неотъемлемое право. А чек можете получить незамедлительно.
— Шестьдесят пять тысяч — слишком много, — свирепо сказал старик.— В целом это место и пятидесяти тысяч не стоит. А я не продаю его, не съезжаю отсюда и не стану заводиться с судом ради прибавки.
Де Салиус улыбнулся. Если и чувствовал он какое-то напряжение, то ничем не выказывал.
— Мистер Воглин, юридически факт поступления извещения о передаче права собственности лишает вас распоряжения ею с момента такого поступления... — Полковник сделал паузу, чтобы сказанное было усвоено, и продолжил: — Как я уже говорил, мы имеем судебный ордер, разрешающий военно-воздушным силам немедленно вступить во владение и получить все вытекающие права. Однако суд предоставляет вам разумный срок, чтобы вывезти ваше движимое имущество и перегнать отсюда скот. Пожалуй, с месяц, но не дольше, пока, как говорили мне, не кончится время отела.
— Я отсюда не уеду до своей смерти. Может, и потом тоже, — произнося это, дедушка тяжело уставился на Де Салиуса, такой взгляд мог остановить и мустанга.
Де Салиус мило улыбнулся:
— Понимаю, что вы чувствуете. Я понимаю, что вы переживаете. Всегда теряешься, когда тебя лишают собственности...
— Это не собственность, — возразил дедушка, — это мой дом. Ранчо— мой дом и моя жизнь. Постарайтесь-ка это понять, полковник Де Салиус.
