— Итак, — сказал шериф. Больше ничего не сказал на сей раз. Оглядел все с выражением лица совершенно нейтральным и рассеянным, снял шляпу, промокнул носовым платком взмокшие свои брови и вновь надел шляпу. Он не очень-то походил на полицейского чина — низенький, полный, средних лет, несколько кривоногий, лицо гладкое и невинное, как кулич. Однако под мышкой его мешковатого летнего костюма несомненно имелся набитый патронами кольт, а в автомобиле — еще и автомат.
— Итак, — снова сказал он. — Как дела, мистер Воглин? — Так он обратился к Лу.
Тот посмотрел долгим оценивающим взглядом, прежде чем ответить:
— Вон где Воглин.— И указал большим пальцем на деда.
Шериф повернулся к старику, не реагируя на пристальность Лу.
— Добрый вечер, мистер Воглин. — Он сказал «вечер», а было около четырех часов дня. — Я буду Бэрр. Судья послал меня глянуть, как у вас дела.
Услыхав слово «судья», мы все прервали работу, стали смотреть на приезжего.
— Вы шериф? — спросил дедушка, отложив иглу и бросая на него взгляд, отмеченный решимостью. Невзирая на очевидность доводов рассудка, старик, судя по всему, надеялся-таки, что это свидание никогда не произойдет.
Шериф кивнул. Да, он шериф. Стал нашаривать что-то у себя в пиджаке. Я почувствовал, как сжалась рука Лу у меня на плече, одновременно в голову обоим пришла смехотворная мысль: шериф полез за наручниками.
Но нет, как большинство гостей ранчо в последнее время, он извлек документ.
— Итак, мистер Воглин, привез я тут одну бумагу, ее полагается отдать вам. — И протянул документ деду. Однако тот и не шевельнулся, чтобы взять бумагу. Шериф подал ее ближе. Старик не поднял руки навстречу. После неловкой паузы шериф развернул документ, стал изучать. Изучал долго, ему, очевидно, было трудно понять, что там написано.
— Итак, вот про что бумага, она продлевает срок ордера на убытие. Вам вроде бы известно, что пора покинуть этот участок, и самому, и всей движимости, покинуть до сегодняшнего дня. — Он замолк и ждал ответа.
— А я тут по-прежнему, — отозвался старик.— Не уезжаю. Мы не уезжаем.
— Чего? Итак, — пожал плечами шериф, — судья вроде как предупреждал меня, что я вас тут застану. Бумага эта означает: дают еще две недели, чтобы убыть с участка. Суд продлевает, хоть вы и не просили о продлении. Еще две недели, — промямлил шериф. Вид у него был сонный и скучающий. День стоял знойный. Градусов пятьдесят в тени.
Дедушка ничего не ответил. Шериф подождал, не открывая рта. При этом молчании стало слышно сумасшедшее пение цикад.
— Мне положено отдать вам эту бумагу, — он опять протянул тот солидный документ Джону Воглину, и опять старик не двинулся, чтоб принять его. Бумага повисла в воздухе меж ними двумя, выскользнув из пальцев шерифа.
— Не желаете, — констатировал он.
Дедушка не отвечал. Все мы смотрели на шерифа. Безразличие легло на него, словно тень от деревьев. Глаза были полузакрытыми. Мне показалось, мы имеем дело прямо уж с дураком.
— Итак, коль не желаете, я оставлю ее тут, — шериф огляделся, куда бы поместить листок. Самой удобной ровной поверхностью оказался конец одного из столбов ограды кораля. Туда он и положил бумагу, а неслышный ветерок через несколько мгновений сдул ее со столба в кораль, где она приземлилась в грязи и навозе подле водопойной колоды, спугнув двух желтых бабочек.
Шериф сунул руки в карманы, потоптался на месте, уставясь в землю.
— И еще кое-что положено мне сказать вам, мистер Воглин. — Он моргал и сопел, возможно, от какой-нибудь сенной лихорадки. — Ага. Про скотину. Если сами не удалите, мы за вас это сделаем. За ваш счет. Вот что положено было сказать.
— Спасибо, — процедил старик.
— А придется устроить вот что: свезти их в Эль-Пасо, на аукцион. Что выручим, то вы получите, минус издержки. — На шерифа напала зевота. — У вас какие вопросы есть, мистер Воглин, покамест я не уехал?
— Сколько человек собираетесь прихватить с собой в следующий раз?
Шериф поскреб затылок и потоптался, обдумывая ответ.
— Бог его знает. А сколько, по-вашему, мне понадобится? — Он кинул взгляд вбок, на меня и на Лу, подмигнул нам. А нам было не до веселья. Шериф опять уставился в землю. — Пожалуй, прихвачу, сколько собрать удастся.
— А нужно бы побольше, — сказал дед.
Шериф подавил очередной зевок.
— Может, вы и правы. Да уж наверно правы. Поглядим. Так или иначе, вас, надеюсь, тут не будет... по прошествии двух недель.
— Буду. Ждать вас тут буду. — Дедушка не повысил голоса, но прозвучало это с мрачной силою. — И лучше-ка вам усвоить: я пристрелю первого, кто положит лапу на мой дом. Запомните это. Передайте репортерам, коли охота. Убью первого, кто притронется к моему дому.
Шериф грустно покачал головой.
— Уж не выражайтесь так, мистер Воглин, — говорил он в землю,— это серьезное нарушение — угроза представителю закона. Уж не выражайтесь так.
Старик вдруг вышел из себя:
— Пошел вон! Вон с моих владений! Вы нарушаете границу частной собственности! Вон!
Пальцы Лу больно впились мне в плечо.
— Джон, — мягко произнес он, — полегче...
