Он прильнул к ее полуоткрытым, зовущим губам, и они провалились в сладкую нирвану нежности.
Когда они поднялись со своего овечьего ложа, было около полудня. Теперь Жозеф проявил благоразумие и заговорил о необходимости выбираться из этой романтической снежной «воронки».
– Вставай, малышка, у нас мало времени, – сказал он. – Надо привести в порядок хижину и двигаться к перевалу.
– На завтрак осталось полплитки шоколада и половина термоса чая, – вспомнила Элен. – Ты, наверное, ужасно голоден. Тебе бы сейчас хороший кусок мяса для восстановления сил.
– Вот уж необязательно, – возразил Жозеф. – Силы мне придает твое присутствие. А мясо вредно. Говорю как врач.
– Видела я, как этот врач уплетал хорошие куски этого вредного мяса, – съехидничала девушка. – И в гостинице, и во всех ресторанчиках, которые мы с ним посещали на горе.
Элен быстро и ловко прибирала в хижине. Сложила аккуратно шкуры, поставила на полку-самобранку все, что вчера было снято с нее. На стол, придвинутый к окну, водрузила бутылку с оставшимся коньяком и немного сухофруктов. Сама она съела несколько изюминок, маленькую дольку шоколада, выпила полкружки чая. Остальной шоколад, горсть сухофруктов и полную кружку подвинула Жозефу, приводившему в порядок печурку, которая сослужила им добрую службу. Спасибо ей – она спасла жизнь пострадавшей девушке и дала уют двум влюбленным сердцам.
На прощание они ласково похлопали теплые, уже нагретые солнцем деревянные стены хижины. Жозеф плотно прикрыл дверь и подкатил к ней большой камень, чтобы она ненароком не открылась порывом ветра.
Подойдя к перевалу, Элен и Жозеф в последний раз оглянулись на свой приют и помахали ему рукой. Они стояли перед длинным, достаточно пологим спуском, который должен вывести их к автомобильной дороге.
Через двадцать минут они уже снимали лыжи, готовясь остановить машину, чтобы добраться до Валь Торанса.
В Начале пятого они входили в гостиницу «Небо и снег». Поставив лыжи на место, Элен и Жозеф разошлись по своим номерам, чтобы привести себя в порядок и встретиться за ужином. Перед тем, как отправиться к себе. Элен поднялась в номер Лоране.
Та была у себя и занималась студенческими проектами. Они обнялись, как родные. Лоране сняла очки и с нескрываемой радостью оглядывала свою «малышку».
– Все в порядке? Нормально спустились и быстро доехали? – расспрашивала она Элен.
– Спустились замечательно, – рассказывала девушка. – Нас довез служебный автобус дорожных рабочих, ехавших прямо до Валь Торанса. Оказывается, когда грейдер чистил дорогу после «твоей» лавины, он повредил дорожное покрытие. В общем, – радостно говорила Элен, – было все замечательно! Как я счастлива, Лоране!
Она обняла свою старшую подругу, а та понимающе улыбалась и похлопывала ее по спине.
– Я очень рада за тебя, – проговорила Лоране. – Уверена, что Ален тоже одобрил бы твой выбор…
– Да не было никакого выбора! – воскликнула Элен. – Был удар молнии. Любовь с первого взгляда, как в дамских романах или в фильмах-мелодрамах. Но все здорово!
– Ну беги к себе, девочка, – мягко остановила ее Лоране. – Прими душ, приведи себя в порядок. Скоро ужин. Вы, наверное, смертельно проголодались…
Не успела Элен войти в свой номер, как раздался легкий стук в дверь, и в ее комнату вошел явно обеспокоенный Жозеф.
– Ничего не понимаю! – взволнованно проговорил он. – Все вещи Софи на месте, машина в гараже. Вчера я велел ей переночевать в кафе. Я был уверен, что она спустится сегодня утром, когда включат подъемники. Но ее нет… Что-то случилось. Надо срочно звонить Ги Боннэ.
Элен прижала кулачки к груди и умоляюще смотрела на Жозефа. Она молчала, но в ее желто-зеленых глазах затаился ужас.
– У меня сохранилась его визитка, – тихо сказала она. – Вот она, в заднем кармане брюк. – И она протянула ее Жозефу.
Он быстро набрал номер шефа спасательной службы, уже ставшего его добрым приятелем.
– Ги, здравствуй. – Он старался говорить спокойно. – Это доктор Карнье, Жозеф. Прости, дорогой, но опять нужна твоя помощь. Пропала моя жена. Мы расстались с ней позавчера около четырех часов в кафе «Савойский сурок». Она должна была там переночевать, я запретил ей спускаться одной. Я поехал вниз на крики о помощи, а она должна была спуститься сегодня, когда включат подъемники… – Он помолчал, но чувствовалось, что ему все труднее сдерживать волнение. – Боюсь, что она не захотела ночевать в кафе и… поехала по той самой трассе, за скалой… – с трудом проговорил Жозеф. – Потому что мы с ней там спускались в первый день нашего катания, когда тоже опоздали на подъемник.
По их диалогу Элен поняла, что спасатели смогут выйти только утром. Как и в прошлый раз… Как все повторяется, все сходится на том самом чертовом склоне… И это после вчерашнего счастья… Месть? Наказание? – пронеслось в голове у Элен.
Она вжалась в кресло. Ей казалось, что Жозеф станет упрекать в том, что случилось, и себя, и ее. Ей так хотелось подойти к нему, обнять, прижаться губами к его шее, чтобы он почувствовал, что она здесь, с ним. Но она понимала, что это сейчас неуместно.
