Изваяние медленно повернуло голову. От вращения двух частей посыпалась крупная угольная пыль. Артур отшатнулся. Он пытался понять, чего требуется добиться - разбить статую или наоборот сохранить ее целостность.
— Я жил в этом мире с самого его сотворения. И должен освободиться. Тогда мир придет в норму. Отступись. Так будет лучше для каждого. Человек вернется на уготованное ему место.
Артур упрямо покачал головой.
— Нет, все работает не так. Ты всего лишь реликт из доисторической эпохи. Не должен был просыпаться. И лучшее, что можешь сделать - вернуться в беспамятство. В мире больше нет места для богов.
Поддавшись порыву, Артур поднял правую руку и направил на статую раскрытую ладонь. Окружавший их туман подчинился движению и начал стягиваться к Ара-тун-Оттонду. Облеплять, оседать грязно-белым налетом.
Послышались крики. С секундной задержкой Артур понял, что они доносятся из реального мира, с площади короля Альфонса. Но журналист побоялся обращаться к той части сознания. Да и звучали скорее крики радости, чем боли.
Изваяние дернулось, сделало два тяжелых шага к Уилсону.
— Не остановишь. Мир страдает. Я должен вернуться. И сжечь все лишнее.
Артур выставил перед собой вторую руку. Но дым не стал притягиваться к фигуре быстрее. Ара-тун-Оттонд продолжал шагать вперед. Журналист пятился, стараясь сохранить дистанцию.
Почувствовал толчок в спину. Уперся в другого протестующего на площади.
— Эпоха богов закончилась. Мы отказались верть даже в существования Иисуса, пожертвовавшего собственной жизнью ради нашего спасения. И в Альбии Матре нет места колониальным божкам. Отступись.
Ара-тун-Оттонд сделал следующий шаг вперед. Но медленно и с заметным усилием. Вместо того, чтобы пятиться, Артур сблизился и упер ладонь в солнечное сплетение изваяния.
Уголь оказался шершавым и холодны, что сложно было ожидать от духа степного пожара. Сквозь толщу каменной груди Артур почувствовал периодически повторяющиеся толчки. Биение сердца.
— Не сопротивляйся. Засыпай. Твоя эпоха давно прошло.
Первое время Ара-тун-Оттонд пытался двигаться, но каждое движение давалось все тяжелее. Постепенно он полностью обездвижился под стягивающим действием смеси тумана и дыма.
Артур не знал, сколько это продолжалось. Не было ориентиров, по которым можно определить время. Каменная тюрьма на Ара-тун-Оттонде постепенно утолщалась. Он пытался говорить, но рот оказался покрыт плотным слоем угольной пыли, и журналист не разобрал слов.
Но появился другой звук. Разрозненные крик. Доносящийся из далекого реального мира. Артур узнал голос Джеки. Сосредоточился на нем, пытаясь разобрать слова.
— Мистер Уилсон! Очнитесь! Надо уходить!
Пришлось приложить усилие, чтобы открыть глаза в реальном мире. Изначально Милтон и социалисты объявляли мирный протест. Но все обернулось иначе.
В дальнем конце площади завязалась схватка полисменов и шахтеров. Констебли орудовали дубинками, в ответ рабочие бросали выкорчеванными из брусчатки камнями.
В центр толпы вклинился отряд всадников. Они пробивались к помосту из ящиков и бочек. Артур увидел, как Милтон и остальные лидеры протеста спешно спускались на землю.
Королевские гвардейцы обнажили палаши и пустили коней шагов, медленно надвигаясь на толпу. Если полицейское управление не справится, то все решит гвардия. Пусть и пролив немало крови.
Некоторые протестующие проталкивались в сторону схватки. Другие своими телами останавливали всадников, защищая лидеров. Но значительная часть собравшихся устремилась прочь с площади. На прилегавших улицах уже началась давка.
Больше не племя. Просто толпа напуганных либо разозленных людей. Артур поднял взгляд к небу.
— Нет! Нет, нет, нет...
Уже закрывшиеся глаза мертвого бога медленно открывались. Он освобождался. Стоявший рядом Джеки положил ладонь на плечо журналисту, громко проговорил, пытаясь перебить шум на площади:
— Мистер Уилсон, быстрее! Нужно уходить!
—У меня почти получилось! Подожди. Дай еще несколько минут.
— Идемте! Иначе затопчут или конники копытами сомнут!
Артур дернул плечом, сбрасывая ладонь социалиста. Остался стоять на том же месте. Вокруг постепенно появлялось открытое пространство. Одни пытались сбежать, другие бросились в бой с констеблями.
— Чтоб вас, мистер Уилсон. С этим вашим упорством, — зло проговорил Джеки.
Однако не бросил журналиста в одиночестве. Напротив, встал между ним и двигавшимся в нескольких десятках ярдом конным отрядом полиции. В это время Артур оглядывался, пытаясь найти шакала. Не выдержал и крикнул:
— Верни меня! Надо закончить.
Он даже не успел увидеть призрака. Только моргнул и сразу же оказался в окутанном туманом дыме. Ара-тун-Оттонд стоял на прежнем месте. Однако угольный панцирь покрылся трещинами и осыпался на суставах.
— Твое племя атакует само себя. Почему?
В голосе мертвого бога слышалось удивление. Артур поднял руку и вновь направил ладонь. Ничего не произошло. Туман даже не колыхнулся.
— В одиночку ты бессилен, Артур Уилсон. Здесь ты полностью в моей власти. Ответь, почему твои люди пошли войной друг на друга?