— Мистер Уилсон, для вас есть две телеграммы. Пойдемте, нужно расписаться в журнале.
Поначалу Артура удивлял такой подход. В других домах письма и телеграфные сообщения по-простому передавали из рук в руки. Либо просовывали под дверь. А мистер Доусон устроил четкий армейский порядок.
Консьерж указал на раскрытый бумажный журнал и стоявшие рядом чернильница и стальное перо.
— Мистер Доусон, вам следовало передать послание Мэри.
— При всем уважении к миссис Уилсон, в таких вещах доверять женщинам нельзя. Могут забыть о телеграмме, еще не дойдя до квартиры. Не ваша супруга конкретно, а любая дама в целом.
Легко мог поспорить, в умственных способностях жены сомнений у него не было. Но не хотел тратить время на споры со стариком. Оставил подпись на разлинованной странице напротив своей фамилии и получил от консьержа два бланка «Первой телеграфной компании».
Решил прочитать прямо здесь. Подошел к электрической лампе над входной дверью. Верхнее сообщение было из «Зеркала Ландариума», от старшего редактора. «Завтра митинг шахтеров на площади Чарльза. Посети. Нужен очерк на тридцать строк. Срочно. Г. Тернер» Послание уложилось в положенные сто знаков, поэтому Гарольд Тернер обошелся без сокращений.
Второе сообщение пришло из университета Ковершайна от профессора Гарднера. Он предлагал журналист в эту субботу приехать в кампус и обсудить теорию о личности убийцы.
Артур перехватил короб и начал медленно, чтобы не сбить дыхание, подниматься по лестнице. Значит, появились занятия на завтра и послезавтра. После встречи с полисменами вечернее бдение стало сложнее. И появилась пауза, во время которой можно придумать новую тактику наблюдения за рабочим кварталом.
Когда вошел в квартиру, снова застал Мэри на кухне. Она готовила ужин, сейчас возилась с консервированным мясом. Поэтому внезапное появление мужа ее только обрадовало. Она протянула банку.
— Открой, иначе сегодняшняя каша останется без мяса.
Журналист увидел знакомую этикетку. Широко улыбающаяся рыба, словно с иллюстрации из книги сказок. Надпись гласила, что внутри тушеное мясо левиафана. А производителем было «Океаническое общество рыбной и прочей ловли».
Артур поставил банку на стол, упер консервный нож. Проткнул тонкую жесть, начал вскрывать крышку. Не оборачиваясь, сказал жене:
— Я думал, мы договорились больше не покупать у них.
— Я и не покупала. Их любит майор Кордстоун. Помнишь, я вчера говорила, что он дал продуктов? В том числе и четыре банки тушеного левиафана.
Артур вернул ей открытую консерву. Примирительно проговорил:
— Ладно, мы не в том положении, чтобы отказываться от еды. Передай майору мою благодарность при случае.
Помогая ложкой, Мэри вывалила темное мясо, по текстуре похожее на говядину, в кастрюлю с варившейся кашей. Пустую банку бросила в мусорное ведро.
— Артур, ты ведь действительно тогда был не прав. И мясо левиафанов не вредное.
Компания-производитель подала в суд на Уилсона и «Ежедневную всемирную хронику» за статью об опасности мяса морских гигантов. Пусть Артур и ссылался на мнение заслуженного доктора, но по привычке сгустил краски. И в статье несколько раз упомянул именно «Океаническое общество рыбной и прочей ловли». Что сначала фирма, а потом и суд посчитал клеветой.
С океаническими левиафанами человечество столкнулось относительно недавно, при жизни старшего поколения, когда мир окончательно перешел в индустриальную эпоху.
Из неисследованных глубин принялись один за другим подниматься гигантские создания, причудливо сочетавшие признаки млекопитающих, рыб и рептилий. Военные и торговые корабли стали часто встречать их во время плаваний. Сперва счет шел на десятки увиденных созданий, но вскоре перешел на многие сотни.
Ученые-зоологи говорили, что всему причиной стало задымление атмосферы. Либо же металлические корабли с паровыми двигателями и гребными винтами. Либо же протянутые по дну межконтинентальные телеграфные кабели. Никто не мог назвать точную причину, которая выдерживала въедливую критику.
Но достаточно быстро стало понятно, что мясо созданий пригодно в пищу. Поначалу его считали деликатесом для искушенных гурманов. Но когда в середине века три года подряд урожай губили заморозки, а домашнюю скотину тысячами убивала неизвестная прежде болезнь, мясо левиафанов стало спасением.
И началась массовая добыча. Первыми переключились китобои. Потом стали создаваться отдельные акционерные общества, целиком посвященные морской охоте. Такие могли позволить себя плавучие разделочные базы, на которых левиафанов консервировали прямо на воде.
— Мэри, но это же не я придумал связь между их мясом и появлением уродцев. А профессор медицины, практикующих анатом и терапевт. Сначала дал интервью об опасениях, а в суде свидетельствовал, что я все неверно пересказал.