— Случилось что-нибудь, Вась? — с тревогой спросила я. — Чего вы все такие?
— Да черт его знает… — пожал он плечами. — Витек за пивом пошел и пропал куда-то. Может, его в трезвяк забрали? — с надеждой предположил он. — Мы ж часа два по этому парку болтались, все окрестности переполошили. Может, кто из местных и вызвал мусоров… Бандит у нас самый трезвый… Пошел в трезвяк, тут, недалеко, узнавать про Витька.
Витек… Витек… А, вспомнила! Такой худенький, с длинными русыми волосами, на девушку похож. Еще хотел познакомиться со мной, когда я только вошла.
Стук в дверь.
Человек пять сразу бросились открывать. На пороге стоял растрепанный Бандит, бледный, я с удивлением заметила, что он дрожит крупной дрожью. Он молча протянул вперед руки — ладони были в крови. Губы его кривились. Казалось, он что-то хочет выговорить. И не может.
— Т-там, — показывая вниз, в темный подъезд, наконец сказал он.
Ребята стояли на пороге. Вниз идти никто не собирался. Как будто не они два часа назад рвались изловить маньяка.
— Что там? — спросил кто-то.
Вопрос повис в пустоте.
Пора брать инициативу в свои руки.
— Фонарик есть у кого-нибудь? — спросила я.
— Сейчас, — черноволосый парень, очевидно хозяин квартиры, сбегал в комнату и вынес мне фонарик.
Я шагнула за порог, в темноту. Внезапно ноги мои подкосились, и, чтобы не упасть, я вынуждена была схватиться за перила лестницы. Этого еще не хватало! Несколько раз глубоко вдохнув, я постаралась взять себя в руки.
Чтобы перебороть свой страх, нужно лицом к лицу столкнуться с его причиной. Элементарная психология.
Стараясь ступать как можно тверже, я стала спускаться вниз. За спиной послышались шаги. Я обернулась — Вася и Бандит, держась за руки, как дети, которые идут по темному чердаку, спускались за мной. Несмотря на весь ужас ситуации, я рассмеялась.
Василий спохватился и отпустил руку Бандита. Не нужно было даже светить фонариком, чтобы узнать, что Вася покраснел. И так было ясно.
Мы дошли до первого этажа.
— Здесь, — тихо сказал Бандит, указав пальцем в угол подъезда.
Сделав шаг в том направлении, я посветила.
Вообще-то я ожидала подобного зрелища, но… Короче, таких трупов я еще не видела. Я, которой в своей жизни приходилось убивать самой.
Лежащее в углу тело было буквально искромсано на куски. Самое страшное было в том, что труп лежал на животе, но голова у него оказалась повернута лицом вверх.
Шеи практически не было. Куски какие-то. Да и лицо-то трудно было назвать лицом — кровавые ошметки. Зубы светились сквозь порубленные щеки. Слышалось тихое гуденье мух. Успели уже слететься.
— Витек… — прошептал Вася. — Волосы… майка…
Бандит издал вдруг неопределенный звук и рванулся на улицу. Мы вышли следом. Бандит, согнувшись в три погибели, блевал на асфальт. Мне тоже было нехорошо. Вася закурил, протянул мне сигаретку.
— Вызывайте ментов, — сказала я и села на лавочку у подъезда.
Мы с Василием милиции дожидаться не стали. Я попросила его проводить меня до дома, в смысле — до моей конспиративной квартиры. Конечно, конспиративная квартира — мое убежище, строгая засекреченность ее — часть моего профессионализма. Но… не то, наверное, у меня было настроение, чтоб думать сейчас о профессионализме. Да и к тому же Василий — не местный, уедет скоро. Не успеет разгласить, да и разглашать он вроде ничего не собирался.
Он шел рядом со мной, необычно подавленный, и излагал мне свою версию убийства Витька.
Хотя какие, к черту, версии! И так все понятно.
— Этот Чикатило ваш Тарасовский, наверное, шлялся там в парке. Заметил нас, ну, мы ерунду всякую орали. Про него гадости. Пьяные ведь. А когда домой собрались, то еще больше развеселились. Вдруг смотрим — Витька нет. Я спрашиваю, куда он делся. Ирокез говорит — за пивом пошел. А в парке ларьков-то… раз, два — и обчелся. Ну, два кафе еще. Мы все эти заведения обошли. Продавцов спрашивали — никто ничего не видел…
Вася помедлил и вздохнул. Я молчала.
— Потом кто-то сказал, что Витька скорее всего в трезвяк забрали. Якобы слышали шум машины. Бандит пошел в трезвяк узнавать. Ну и…
Мы проходили через дорогу. «Улица Красноглинская» — прочитала я. Если пойти по этой улице прямо, минут через двадцать дойдешь до этого злосчастного парка. Я вздохнула. Страха у меня не было совершенно. Только усталость. Видно, подействовал этот самый психологический метод, трактующий про встречу лицом к лицу с причиной своего страха.
— Он, видимо, маньяк-то, за девку Витька принял. Сзади-то. Не разобрался, сука, — проговорил Вася. Потом грустно добавил свое традиционное: — Надо будет песню про это написать.
— Напиши, — согласилась я.
Тоже мне поэт-песенник. Так всех друзей его ухайдакают, а он по песне на каждого напишет и успокоится.
— Ну вот, — сказала я, — мы и пришли.
Василий потоптался на месте и робко попросил:
— Можно я у тебя переночую? А то сейчас к ним возвращаться… Менты там. Настроение у всех похоронное…
У меня, можно подумать, праздничное.
— Друзья же твои волноваться будут, — предположила я, — подумают, тебя тоже…
— Не, не будут, — ответил Василий, — я Бандиту сказал, что у тебя останусь.