Я смотрю на пса. Он совсем не похож на сыр. Да и есть ли на свете собаки, похожие на сыр?
– Пеппер-Джек! – пробую я новую кличку. – Что скажешь, похож ты на Пеппер-Джека?
– Пеппер-Джек-
Марджори мне нравится. Такая милая чудачка.
– Спасибо за пеканы!
Опускаю глаза на собаку.
– Ну, идем домой, Пеппер-Джек-Чиз.
Младшая школа у нас была маленькая, все предметы вела одна учительница. Выходило, что твой класс и есть твоя компания. Именно там я подружилась с Натали. В младших классах дети еще ничего не знают о жизни и на деньги им плевать.
Совсем другое дело – средняя и старшая школа. Там уже твоя компашка напрямую зависит от доходов семьи. Ну, если тебе не повезло родиться редкой красоткой, конечно. Или, как в случае с Закари Хендерсоном, прославиться на «Ютюбе». Он тоже не богач, но благодаря высокому статусу в соцсетях попал в одну компанию с детьми толстосумов. Многие мои сверстники убеждены, что количество подписчиков – это новая валюта, причем покруче доллара.
Я жила в худшем районе города, и все это знали. В старших классах почти не осталось ребят из моей округи: многие пошли по стопам родителей и подсели на наркоту. Я никогда не употребляла, потому что задалась целью вырасти полной противоположностью матери и ей подобных.
В школе до этого никому не было дела. Натали оставалась моей единственной подругой до тех пор, пока меня не взяли в школьную команду по волейболу. Там у меня появилось еще несколько приятельниц – особенно после того, как я стала играть лучше всех в команде, – но остальные на дух меня не выносили. Обращались со мной как с человеком второго сорта. Это нельзя было назвать травлей, нет. Меня никто не оскорблял, не задирал, не толкал в коридорах. Наверное, у меня был слишком грозный вид.
Я могла постоять за себя, и все это знали.
Скорее, меня игнорировали. Избегали. Никуда не приглашали. Вероятно, отчасти это объяснялось тем, что у меня не было ни мобильника, ни ноутбука, ни домашнего телефона – словом, никаких средств для общения в свободное от учебы время. В наши дни это верный путь к социальной изоляции. А может, я просто пытаюсь оправдать этим тот факт, что целых шесть лет была для всех пустым местом.
Сложно не обозлиться, когда столько времени проводишь в одиночестве. А особенно сложно не обозлиться на классовую систему и людей с деньгами, потому что чем толще у человека был кошелек, тем меньше внимания он на меня обращал.
Словом, мне трудно находиться здесь, на этом пляже, среди людей, для которых в школе я была невидимкой. Хочется верить, что Сара не из этих, что она хорошо относилась бы ко мне и там. Чем лучше я ее узнаю, тем меньше могу представить, чтобы она целенаправленно кого-то унижала.
Остается Самсон. Как он относится к неудачникам?
Да, не все богатенькие подростки вели себя как последние свиньи, однако свиней среди них было столько, что я перестала искать различия и просто сгребла всех в одну кучу. Порой я задаюсь вопросом: сложилась бы моя жизнь иначе, если бы я внимательней присматривалась к людям? Больше им открывалась? Неужели тогда меня приняли бы?
Может, меня не принимали лишь потому, что я сама этого не хотела? Одной ведь проще. В случае чего я всегда могла рассчитывать на помощь Натали. Впрочем, мы с ней не были неразлучны. Я даже не назвала бы нас лучшими подругами: у нее, в отличие от меня, были и друзья, и тусовки.
Знаю одно: я никогда не проводила время в большой компании. Когда я подросла и смогла устроиться на работу, свободное от учебы время я отдавала работе. Поэтому для меня все эти посиделки у костра, пикники и прочие тусовки со сверстниками – темный лес. Я пытаюсь найти общий язык с окружающими, но на это потребуется время. Моя личность формировалась много лет. Трудно просто взять и за пару дней стать другим человеком.
Вокруг костра сидит около восьми ребят, однако Самсона среди них нет. Он спустился, взял себе бургер и, поев, ушел домой. Из присутствующих я знаю только Сару и Маркуса; они сидят напротив, по другую сторону костра, и похоже, и сами не очень хорошо знают остальных. Я слышала, как Маркус спросил у соседа, откуда тот приехал.
Наверное, это такой пляжный обычай – тусоваться практически с незнакомцами. Случайные люди собираются вокруг костра и, потихоньку напиваясь, задают друг другу поверхностные вопросы, пока в один прекрасный момент им не начинает казаться, что они знали друг друга всю жизнь.
Видимо, Сара заметила, что я замыкаюсь в себе. Она подходит и садится рядом. На песке у моего стула лежит Пеппер-Джек-Чиз. Сара чешет его за ухом.
– Где зверюгу нашла?
– Увязался за мной на прогулке.
– Кличка есть?
– Пеппер-Джек-Чиз.
Она удивленно распахивает глаза.
– Серьезно?!
Я пожимаю плечами.
– Знаешь, он мне нравится. Давай попозже его искупаем. Внизу есть уличный душ.
– Думаешь, твоя мама разрешит его оставить?
– В доме нет, но мы можем обустроить ему местечко на улице. По-моему, она даже не заметит. Их почти не бывает дома.
