Наверное, надо отключить эту чертову штуку, но мне прямо не терпится увидеть восход солнца и, возможно, Самсона.
Я выбираюсь из кровати и, не меняя футболку, натягиваю шорты – мало ли, вдруг Самсон проснулся и поджидает меня на балконе.
Господи, я десять секунд как встала, а уже дважды о нем подумала. Видимо, тот факт, что вчера я ему отказала, не охладил даже моего собственного пыла.
Отпираю балконную дверь, сдвигаю ее в сторону…
И вскрикиваю.
– Ш-ш! – со смехом шипит на меня Самсон. – Это всего лишь я.
Он сидит на плетеном диванчике, закинув ноги на перила. Я прижимаю ладонь к груди и перевожу дух.
– Что ты тут делаешь?
– Тебя жду, – как ни в чем не бывало отвечает Самсон.
– Как ты вообще сюда попал?
– Перепрыгнул. – Он показывает мне свой ободранный, перепачканный кровью локоть. – С моего балкона казалось, что расстояние тут поменьше…
– Ты больной?
Он пожимает плечами.
– Даже если бы я упал, тут не очень высоко. Приземлился бы на крышу веранды.
Он прав. Дом так спроектирован, что на землю Самсон не упал бы – до крыши веранды фута три, – но все-таки.
Сажусь рядом с ним. Хотя диванчик двухместный, двоим тут тесновато – мы соприкасаемся бедрами. Думаю, на это и был расчет, иначе Самсон сел бы на стул или в кресло напротив.
Откидываю голову на спинку дивана и невольно оказываюсь еще ближе к Самсону: моя голова теперь касается его плеча, но это не вызывает у меня ни малейшей неловкости.
Мы оба смотрим на показавшийся из-за горизонта крошечный солнечный ломтик.
Следующие несколько минут мы молча любуемся рассветом. Должна сказать, вдвоем это делать гораздо приятнее, чем поодиночке.
Самсон опускает подбородок на мою макушку. Вроде бы ничего особенного, и все же от этого маленького знака внимания у меня в груди происходит настоящий взрыв. Уму непостижимо: внутри все грохочет, а мир вокруг нас тихо спит.
Вот солнце выглянуло из-за горизонта на три четверти; его нижний край еще погружен в море.
– Мне надо идти, я обещал приятелю помочь починить дорожку через дюны. Хотим успеть до наступления жары. А у тебя какие планы?
– Наверное, снова лягу и просплю до полудня. Потом Сара хотела идти на пляж.
Самсон убирает руку со спинки и встает. Прежде чем уйти, он опускает на меня взгляд.
– Ты рассказала Саре про наш поцелуй?
– Нет. А мы должны сохранить это в тайне?
– Нет, просто интересуюсь. Вдруг Маркус сегодня поднимет эту тему – не хочу, чтобы наши показания разошлись.
– Я никому не рассказывала.
Он кивает и идет к перилам, но в последний момент вновь оборачивается.
– Знаешь, я не против, если ты расскажешь. Я не потому спросил.
– Можешь не волноваться так о моих чувствах, Самсон.
– Ничего не могу с собой поделать.
Он начинает медленно пятиться к перилам.
– Что ты задумал? Опять будешь прыгать?
– Тут недалеко. Я смогу.
Закатываю глаза.
– Все еще спят! Спустись по лестнице и выйди через дверь. Еще не хватало руку сломать!
Он смотрит на свой окровавленный локоть.
– Да, пожалуй, ты права.
Я встаю и вместе с ним возвращаюсь в спальню. Мы идем к двери, когда Самсон замечает на комоде портрет матери Терезы.
– Ты католичка? – спрашивает он.
– Нет. Просто внезапно расчувствовалась, решила взять на память.
– Ты совсем не похожа на сентиментальную барышню.
– Да, поэтому и «внезапно».
Он смеется и выходит за мной в коридор. Спустившись по лестнице, мы оба замираем.
На кухне у кофеварки стоит мой отец. Он поднимает глаза на лестницу и видит нас с Самсоном. Я вдруг чувствую себя ребенком, которого уличили во лжи. Меня еще никогда ни за что не наказывали. Матери было плевать на мой досуг, поэтому я не очень представляю, что будет дальше. Ситуация щекотливая. У отца очень недовольный вид. На меня он не смотрит – только на Самсона.
– Так, мне это не нравится, – говорит отец.
Самсон встает передо мной и примирительно поднимает руки.
– Я здесь не ночевал, пожалуйста, не бейте меня больше!
Отец вопросительно смотрит на меня.
– Он пятнадцать минут назад пришел. Мы вместе смотрели на рассвет. С балкона.
Отец снова переключает внимание на Самсона.
– Я уже полчаса сижу на кухне, если не дольше. Как ты попал в дом?
Самсон чешет в затылке.
– Э-э… перепрыгнул. – Он показывает ободранный локоть. – Вот, чуть не сорвался.
Отец секунду смотрит ему в глаза, потом трясет головой.
– Идиот! – Он наливает себе кофе и предлагает нам: – Кто-нибудь хочет?
– Нет, спасибо. – Самсон проходит к двери и смотрит на меня. – Ну, до встречи?
Я киваю, и Самсон приподнимает бровь, посылая мне на прощание многозначительный взгляд. Я улыбаюсь и еще несколько секунд смотрю на закрывшуюся за ним дверь. Папа откашливается, и этот звук возвращает меня к реальности. Поворачиваюсь к нему, надеясь, что вопросов больше не будет.
– А я от кофе не откажусь! – пытаюсь я отвлечь отца.
Он достает из шкафчика чашку, наливает кофе и протягивает мне со словами:
– Если честно, я в растерянности по поводу того, что сейчас произошло.
Я пью кофе, уставившись в чашку, чтобы не смотреть на отца. Потом ставлю ее на стол и обхватываю обеими руками.
– Я тебе не соврала. Он ночевал дома.
