Вигор оказался первым, кто сумел произнести хоть что-то внятное.
– Смотрите, – сказал он, указывая на потолок.
Грей поднял голову. Он был таким же черным, как и раньше, да и серебряные звезды оставались на своих местах, но теперь на потолке пламенела надпись:
óπως εíναι ανωτερω, ετσι εíναι κατωτερω
– Это подсказка! – сказала Рейчел.
Пока они смотрели на надпись, буквы стали блекнуть, угасать – точь-в-точь как язычок голубого пламени на гематитовой плите под могилой святого Петра.
Грей торопливо бросился к камере для подводных съемок, которую предусмотрительно захватил с собой. Надпись нужно было снять, пока она окончательно не исчезла. Однако Вигор остановил его.
– Я знаю, что тут написано. Это по-гречески.
– Можете перевести?
Монсиньор кивнул:
– Тут нет ничего сложного. Эту фразу приписывают Платону, который описывал, как звезды влияют на нас, являясь в то же время отражением нас самих. Его теория легла в основу астрологии и стала краеугольным камнем гностицизма.
– И что же она означает? – спросил Грей.
– А вот что: «Если это сверху, значит, это и снизу».
Грей посмотрел на усыпанный звездами потолок, а затем перевел взгляд на его отражение в бассейне. Сверху и снизу. Здесь эта фраза обрела свое зрительное воплощение.
– Но что это означает?
Рейчел отделилась от группы и медленно пошла по периметру комнаты. Оказавшись по другую сторону пирамиды, она окликнула оставшихся:
– Идите сюда!
Грей услышал плеск воды и поспешил к Рейчел. Она уже шла по бассейну к пирамиде.
– Осторожно! – окликнул он ее, как и в тот раз, когда она впервые пошла к этому сооружению.
– Смотри, – сказала она вместо ответа.
Грей посмотрел в том направлении, куда указывала женщина, и понял, что привлекло ее внимание. На этой стороне пирамиды исчез, словно растворился во время электрической бури, маленький, не больше сорока квадратных сантиметров, кусочек стенки. И прямо рядом с образовавшимся отверстием покоилась откинутая и сжатая в кулак рука Александра Великого.
Рейчел потянулась к ней, но Грей отодвинул ее в сторону.
– Лучше я! – решительно сказал он и прикоснулся к руке великого царя и полководца, умершего почти две с половиной тысячи лет назад.
Грей порадовался, что на его собственных руках все еще оставались резиновые перчатки для подводного плавания. На ощупь плоть покойника показалась ему твердой, как камень, и хрупкой. Между сжатыми в кулак пальцами поблескивал кусочек золота.
Сжав зубы, Грей отломил один из пальцев царя. Сзади послышался тяжелый и хриплый выдох. Для монсиньора подобное кощунство было невыносимым. Но ничего другого не оставалось.
Из кулака Александра Грей извлек золотой ключ длиной в восемь сантиметров с причудливой бородкой на одной стороне и крестом – на другой. Он показался ему на удивление тяжелым.
– Ключ, – констатировала Рейчел, хотя все видели это и без нее.
– Верно, – поддакнул Вигор, – вот только где замок, к которому он подходит?
Грей отошел назад и проговорил:
– Где бы он ни находился, этот замок – следующий пункт нашего маршрута.
Он поднял глаза к потолку. Буквы уже исчезли.
– «Если это сверху, значит, это и снизу», – повторил фразу Платона Вигор, проследив за взглядом Грея.
– Но какой смысл кроется в этих словах? – пробормотал Грей, сунув ключ в карман гидрокостюма. – Какой путь они нам указывают?
Рейчел отошла в сторонку, медленно повернулась вокруг своей оси, изучая взглядом комнату, а затем остановилась и посмотрела на Грея. Ее глаза засветились. Грею этот взгляд был уже знаком.
– Я знаю, с чего начинать, – звенящим голосом сказала она.
Рауль застегнул свой гидрокостюм. Он находился в рубке принадлежащего «Гильдии» катера на подводных крыльях. Аренда этого судна обошлась ордену дракона в кругленькую сумму, но ставки были столь высоки, что о текущих расходах задумываться не приходилось. И еще одно: сегодня промахов быть не должно!
– Проведите катер вдоль косы, как можно ближе к берегу, да так, чтобы ни у кого не возникло подозрений, – велел он капитану, чернокожему родом из Южной Африки с традиционными племенными наколками на щеках.
По обеим сторонам от Рауля находились две девушки: одна – белая, вторая – чернокожая. Они были одеты в бикини, но это являлось для них чем-то вроде камуфляжной одежды. В глазах каждой из них горел огонь решительного и умелого бойца.
Капитан не испытывал симпатии к Раулю, но ему оставалось лишь повиноваться. Он повернул штурвал, и судно заложило резкий вираж.
Рауль встал и, оставив позади капитана и девиц, направился к лестнице, ведущей на нижнюю палубу.
Ему было отвратительно плыть на судне, на котором хозяин – не он. Спустившись по лестнице, Рауль оказался в компании двенадцати головорезов, которым предстояло под его руководством предпринять подводное путешествие. Еще трое его людей займут позицию у пулеметов, установленных на носу судна и на обоих его бортах – для прикрытия. Последний член его команды, доктор Альберто Менарди, сидел в выделенной ему персональной каюте. Ему предстояло разгадывать загадки древних алхимиков.
