Фокс сказал:
— Машинка эта принадлежит Олстону Уэйру, присяжному паралегалу. Уж такой негодяй, такой засранец, что она к нему на выстрел не подойдет… А сама трахается с ним в обеденный перерыв.
— Этот Уэйр, он лысый? — спросил Рид.
— Ты думаешь, Моисей? Вдруг у человека могут быть какие-то еще причины носить на голове неопрятную копну поддельных волос цвета мочи? Прям как на Хэллоуин, ребята! Белокурая швабра на голове. А что самое странное — это что одеться мужик умеет. Костюм от «Зегна», галстук от «Риччи», туфли от «Магли». Короче, все такое стильное — и тут он все портит своим поганым париком. Представляете?
— Может, у него преувеличенное представление о себе? — предположил Майло.
— Это в смысле?
— Может, он думает, что выглядит лучше, чем он есть, оттого, что у него рожа сделанная?
Фокс нахмурился.
— Ну да, и это тоже… Так вы уже всё знаете? То есть я зря слил клиента?
Тишина в ответ.
— Ну, блин, круто! Вы, значит, сидите и слушаете, как я перед вами распинаюсь… Что, Моисей, смешно тебе? — бросил он брату.
Рид улыбнулся. Но в его улыбке не было ни иронии, ни неприязни. Улыбка была теплая, я бы даже сказал, даже братская.
— Ну, чего?! — осведомился Фокс.
— Мы знали кое-что из этого, Аарон. А теперь мы знаем намного больше.
Мы вышли из ресторана все вчетвером. Фокс с Ридом шагали плечом к плечу и, казалось, готовы были заговорить. Но начинать беседу не спешили ни тот, ни другой.
Майло спросил:
— Аарон, ты Симонин мусор, случайно, не сберег?
— Вам повезло, Майло. Я человек запасливый. Вон, Моисей подтвердит. Его половина комнаты смахивала на монашескую келью, а моя — на склад игрушек.
— На склад барахла, — заметил Рид.
— Сами заберете или вам подвезти? — спросил Фокс.
— Мы к тебе подъедем, Аарон. И спасибо тебе.
— Я подумал, что надо. Не понравилась мне эта девка. Не получится сделать так, чтобы мое имя нигде не фигурировало?
— Ну, мы постараемся.
Фокс потеребил свой платочек, посмотрел на свой «Порше».
— То есть нет.
— Ну ты же знаешь, как оно бывает, Аарон, — сказал Майло. — Смотря как пойдет расследование. А пока окажи нам еще одну услугу — обожди предъявлять счет Симоне.
— До каких пор?
— До тех пор, пока потребуется.
— То есть никогда.
— То есть до тех пор, пока потребуется.
— Ну вот, — сказал Фокс, — ты заговорил как лейтенант!
Водительские права Олстона Уэйра, любовника Симоны, мы раздобыли за несколько секунд. Сорок пять лет, светлые волосы, голубые глаза, бета-каротиновый загар на массивном лице, отмеченном одновременно и избытком пластической хирургии, и проигрышем в битве с земным тяготением. Скучающее, надменное выражение лица — у этого человека явно были дела поважнее, чем позировать какому-то клерку. К биологической подлинности парика в стиле поздних шестидесятых ни у кого претензий не было. Не судим, но есть жалоба в коллегию адвокатов, до сих пор не закрытая, на незаконное расходование средств.
На то, чтобы разыскать Ченса Брендта, ушло больше часа. В конце концов мы отыскали мальчишку в Вестсайде, в доме приятеля по имени Бьерн Лофтус. Родители в отпуске, перед домом — навороченный джип, из дверей несется оглушительная музыка и крепко тянет марихуаной. Бьерн открыл дверь и уставился на нас. Затем понес какой-то бред, неуклюже оправдываясь, пока Майло не приказал привести Ченса немедленно. Вскоре в дверях появились оба.
Ченс ухмыльнулся.
— Что, опять?
— Узнаешь этого мужика? — спросил Рид.
— Ну да, это он самый.
— Кто?
— Ну, тот чувак, который давал конверт Дабоффу-удабоффу… — Он тряхнул головой и сделал паузу в ожидании взрыва смеха, но никто не засмеялся. — Мистер «Посмотрите на меня, я весь такой…» — Глаза у Ченса затуманились в поисках остроумной фразы.
— Распишись тут под фотографией, — сказал Майло.
Почерк у Ченса был нетвердый. Рид заставил его расписаться еще раз.
Бьерн Лофтус тупо хихикнул.
— Все, чувак, теперь свидетелем будешь!
— Ни фига подобного! — сказал Ченс и посмотрел на нас, ожидая подтверждения.
Майло сказал:
— Мы с тобой свяжемся.
— Слыхал, чувак? Они вступят с тобой в связь, чувак!
— Что они, педики, что ли? — спросил Ченс и уполз в дом.
— Чува-ак! — сказал Бьерн.
Майло рассматривал подписанную фотографию.
— У меня башка сейчас треснет. Пора скушать таблеточку и обсудить, что нам уже известно, а что пока нет.
Я сказал:
— Мой дом в десяти минутах отсюда, и там найдется пакет со льдом, чтобы приложить его к шее.
— У меня голова болит, а не шея.
— Я имею в виду хлыстовую травму от всех этих метаний туда-сюда.
Они с Ридом рассмеялись.
— Да, точно, поехали к нему в Белый дом. У него там хорошо, Моисей. И собачка славная… Может, хоть она во всем разберется.
— Есть еще дополнительный бонус, — сказал я. — Пятнадцать тысяч баксов.
Рид и Майло сели на кожаную кушетку. Попрыгать на ней никто не попытался.
Бланш устроилась на коленях у Майло. Она улыбалась. Тот не обращал на нее внимания.
Оба полицейских не сводили глаз с денег.
— И когда Рейнольдс тебе это привезла? — спросил Рид.
— Вчера, — ответил я. — Я как раз собирался вам сказать, когда пришел Аарон.
Майло сказал:
