Наверху лежали налоговые декларации Селены Басс за прошлый год. Поступление: сорок восемь тысяч за «музыкальные консультации на вольнонаемной основе», десять тысяч вычтено на «оборудование и материалы». Помимо этого, он нашел тринадцать ежемесячных чеков, аккуратно сложенных стопкой и подшитых вместе. На четыре тысячи долларов каждый, выписаны на семейный трастовый счет Саймона М. Вандера в инвестиционной компании «Глобал», указан адрес на Пятой улице в Сиэтле.
На каждом чеке была отпечатана одна и та же пометка: «Уроки для Келвина».
— Тот парень из интернета, — припомнил Рид.
— Почти пятьдесят штук в год за то, чтобы обучать юнца стучать по клавишам, — заметил Майло.
— Один ученик оплачивает все счета. Может быть, у него серьезный талант? Самородок какой-нибудь…
— Или считает себя таковым. Может, пойдем в машину и пробьем по сети имя Саймона Вандера? И паренька тоже.
— Ладно.
Майло вернулся к изучению бумаг в коробке. Выданные в Калифорнии водительские права, на которых была фотография тонколицей большеглазой девушки с остреньким выступающим подбородком и светло-русыми волосами. Короткая челка, как у тех париков. Легче маскироваться во время переодевания?
— Зачем ей это понадобилось, если у нее уже были права? — спросил я.
— Может быть, она приехала сюда без прав, и временно получила эти? — предположил Майло.
Под правами лежали чеки из магазина распродаж «Бетси Джонсон» в Кабазоне близ Палм-Спрингс, и шестимесячной давности кредитный счет на пятьсот долларов, недавно погашенный после полугодовой просрочки со всеми накопившимися ростовщическими процентами.
На самом дне лежала одна-единственная распечатка письма из электронной почты, полученного четыре месяца назад от пользователя «Хотмейла»
— Время уведомления, — вздохнул Майло.
— Твоя любимая фишка, — отметил я.
— Да, как и утопленные щенки.
Рид ворвался обратно в квартиру, размахивая планшетом; глаза его сияли.
— Похоже, что Саймон Вандер — очень крупный денежный мешок. Может быть, его инвестиционный счет и хранится в Сиэтле, но живет он здесь, в Палисейдс. Он владел сетью супермаркетов в мексиканских пригородах и два с половиной года назад продал ее за сто одиннадцать миллионов. После этого пропал с радаров, не считая трех упоминаний о Келвине — все с его концертов. Мальчишке десять лет. Я нашел одну его фотку.
Он вывел на экран зернистый черно-белый снимок симпатичного юного азиата.
Майло показал ему электронное письмо от матери Селены Басс.
— Хотите связаться с ней в Сети? — спросил Рид.
— Если она местная, встретимся с ней лично.
—
Он назвал убитую по имени. Именно так начинают устанавливаться связи.
— Как раз это я и собирался сделать, — ответил Майло.
— Похоже, я изобрел колесо, — хмуро обронил Рид.
На имя Саймона Митчелла Вандера было зарегистрировано пять автомобилей по двум адресам.
На Калле-Маритимо в Пасифик-Палисейдс: «Лексус GX», купленный три месяца назад, «Мерседес SLK» возрастом в год, трехлетний «Астон Мартин DB7» и пятилетний «Линкольн Тауэр». В списке по Малибу на Тихоокеанском шоссе был зарегистрирован универсал «Вольво».
Мо Рид проверил адреса по карте.
— Лакоста-Бич и северная окраина Палисейдс. Чертовски близко.
— Может быть, ему нравится бродить босиком по песку, — предположил Майло. — Ставлю на то, что в будни его можно найти по основному адресу. Если не сработает, проведем денек на побережье.
Чтобы попасть из Вениса в Пасифик-Палисейдс, мы проехали по бульвару Линкольн — медленно, потому что везде были пробки, — ненамного быстрее по Оушн-Фронт, потом сделали короткий рывок по Ченнел-роуд и вырвались на побережье. Благословенный ветерок превращал океан в лазурный взбитый коктейль с белой пеной на поверхности. Серферы и кайтеры, а также просто те, кто любит подышать свежим воздухом, прямо-таки рвались сюда.
Калле-Маритимо оказался извилистой дорогой, поднимавшейся на холм над территорией старого музея Гетти. По мере того как высота росла, поместья становились больше, а цена земли возрастала с каждым ярдом. Рид быстро вел машину мимо изгородей из бугенвилеи и каменных стен, в просветах между которыми иногда мелькала океанская синь.
