— Именно так они и выглядят, — подтвердил Боб Эрнандес. — Я имею в виду, что я не ученый, но посмотрел картинки в Интернете, и эти кости — точь-в-точь как человеческие пальцы. Достаточно для трех цельных кистей рук.
— Решили проверить?
— Не хотел зря тратить ваше время, сэр.
— Спасибо вам за это. Расскажите еще раз, как вы их нашли?
— Я их не нашел, я их купил, — поправил Эрнандес. — То есть не то чтобы именно их. Целую кучу хлама. Брошенная складская ячейка — если за них не платят несколько месяцев, содержимое идет с аукциона. Так же, как вы поступаете с конфискованными машинами. — Эрнандес улыбнулся. — Я так лишился «Эль Камино».
— Что еще было в той ячейке?
— Мусорные мешки со всяким хламом. Велосипедная рама — я думал, она может оказаться ценной, но оказалось, что это просто металлолом. Несколько старых настольных игр, газеты… Я выкинул все, кроме шкатулки. Она оказалась красивой, резное дерево. Потом я обнаружил, что лежит внутри. Я был совершенно уверен, что это кости пальцев, потому что ни на что другое они не походили. Поэтому я позвонил в Тихоокеанское подразделение, и меня направили к детективу Риду, а он сказал прийти сюда. Ну, вот я и здесь.
— Шкатулка была завернута?
— Да, в один из мусорных мешков. Оказалось, это бразильский палисандр — редкое дерево, находится под угрозой исчезновения. Было бы лучше, если б в ней оказались драгоценности или деньги.
— Как давно это было, мистер Эрнандес?
— Две недели назад. Я пытался найти, чем бы еще эти кости могли быть, но, судя по всему, они человеческие. Так что я не мог выставить их на «И-бэе», это было бы неправильно.
— На «И-бэе» принимают такие вещи?
— До этого я не дошел, — признал Эрнандес. — даже и не пробовал. Может быть, я и смог бы продать их, но потом услышал по телевизору об этих убийствах. — Он внимательно посмотрел на Майло. — Четыре женщины, а это болото довольно близко к тому складу… Я знаю, что тут три руки, а не четыре; возможно, это ничего не значит, но я подумал, что надо бы заявить о такой находке.
— Вы правильно поступили, мистер Эрнандес. Где находится этот склад?
— Тихоокеанские общественные склады, на бульваре Калвера почти у самого перекрестка с бульваром Джефферсона.
— А вы живете в Альгамбре?
— Ага, именно там.
— Вы приехали на аукцион издалека.
— Не так уж это и далеко по сравнению с другими местами, где я бывал, — возразил Эрнандес. — Один раз я доехал до Сан-Луис-Обиспо. — Он улыбнулся, показав желтые зубы. — Черт, да я поехал бы и в Лодай, если б наклевывалась хорошая сделка.
— Аукционы — ваше основное занятие?
— Неа; я выучился на ландшафтного рабочего и ищу работу.
— Давно ищете?
— Слишком давно. — Эрнандес откинулся на спинку стула и ухмыльнулся. — Мои братья сказали, что так и будет.
— Как — так?
— Ну, что будут личные вопросы. «Давай, будь примерным гражданином, Бобби, но на тебя будут смотреть, как на подозреваемого, потому что у нас такая работа. Мы никому не верим».
— Ваши братья служат в полиции?
— Джен — в полицейском департаменте Ковины, Крейг — в Южной Пасадине. Отец — отставной пожарник. Даже мать на госслужбе — полицейский диспетчер в Западной Ковине.
Майло улыбнулся.
— А вы нонконформист.
— Не обижайтесь, лейтенант, но полиция не сможет заплатить мне достаточно для того, чтобы я согласился все время торчать в машине или в офисе. Дайте мне экскаватор и пять акров — и я проверну все моментом. К слову сказать, мне надо бы идти. У меня собеседование в парке Канога. Они пересаживают большие пальмы, и я знаю, что это работа по мне.
Майло записал его данные, снова поблагодарил его и пожал ему руку.
Уже от двери Эрнандес сказал:
— Еще одно, сэр. Это не главная причина, по которой я приехал, но мне назначено судебное слушание относительно моих штрафов, и если вы не против замолвить за меня словечко…
— Вам посоветовал это ваш адвокат?
— Нет, это была моя идея. Но он подумал, что это может помочь. И мои братья тоже. Вы можете позвонить им, они скажут. Если я слишком многого прошу, просто скажите, и я не буду поднимать этот вопрос.
— Кто ваш адвокат?
— Какой-то свеженький выпускник, из государственной защиты, — ответил Эрнандес. — Мэйсон Сото. Его куда больше интересует, как остановить войну в Ираке.
Майло записал имя и телефон Сото.
— Я скажу ему, что вы оказали огромную услугу полиции Лос-Анджелеса, Боб.
Эрнандес просиял.
— Спасибо, сэр, я очень это ценю. Те кости… сначала я подумал, что они могут быть от какой-нибудь анатомической модели. Ну, знаете, по которым учатся врачи. Но в них не было никаких отверстий, за которые их могли бы скрепить друг с другом. Это просто разрозненные кости.
Он коротко, с силой дернул себя за бороду.
— Не знаю, зачем человеку в здравом уме могло бы такое понадобиться.
Тихоокеанские общественные склады представляли собой целый квартал выкрашенных в бежевый цвет бетонных зданий-коробок, обнесенных двадцатифутовым решетчатым ограждением. Надпись на рекламном щите, начертанная десятифутовыми ярко-оранжевыми буквами, обещала особо выгодные условия хранения. Логотипом компании был штабель чемоданов.
