Последовавшая тишина оглушала. Шейн даже не повернулась, она и без того знала, что Письмовник неодобрительно таращится на нее, хмуря брови. Затылок от его взгляда так и жгло.
— Ты и впрямь позволишь ей уехать одной?
Шейн качнулась вперед, ножки стула с грохотом ударились об пол.
— Не мое дело. И я не настолько глупа, чтоб в это вляпаться.
Она потянулась за яблоком, но Письмовник выхватил блюдо с фруктами и убрал подальше. Шейн надулась. Эти чародеи такие лицемерные, любят всех порицать!
— Она явно не нуждалась в компании, — заявила наемница.
Рассказ Фи не изобиловал подробностями; Шейн казалось, если б Ненроа решила, что может улизнуть из башни ничем не делясь, она бы оставила все в тайне.
— И вообще, я отдала ей лошадь. Совершенно даром!
— Едва ли это можно назвать честной сделкой. — Письмовник поставил блюдо и махнул на переполненную поклажу Шейн. — У тебя — куча сокровищ, а что получила твоя напарница? Купание в озере, подержанную лошадь и огромный груз, который ты решила позволить ей тащить в одиночку.
Шейн неловко поерзала на стуле. Она совсем забыла о шайке охотников на ведьм, в чьем списке теперь оказалась и Фи. Завтрак в желудке вдруг стал тяжелым, словно камень.
— Она не просила помощи, — проворчала северянка.
— Полагаю, тебе никогда не приходилось получать помощь, о которой ты не просила, — хмыкнул Письмовник.
Голос прозвучал тихо, но чародей пристально взирал на Шейн.
Та вцепилась пальцами в свой плащ. Даже в залитой солнцем кухне Письмовника легко вспомнились события полуторагодичной давности: как она сидела на задах шумной таверны в западном Дарфелле. Под глазом красовался синяк, Шейн таращилась на объедки на чеканной жестяной тарелке. Так низко она, похоже, еще не опускалась.
На ужин наемница выбрала такие дешевые ребрышки, что не удивилась бы, если б ей подали крысу. Хотя все равно заплатить больше Шейн не могла — не хватало денег. Осталось всего два медяка. У нее и было только потрепанный рюкзак с заплатанной одеждой да топор, поблескивающий у ног. Она вынула его из ножен: Шейн не такая глупая, чтобы оставаться невооруженной в подобном месте.
Пьянчуги толкались и перекрикивали друг друга, а один из парней за стойкой определенно не сводил с нее глаз.
Возможно, им случалось видеться, когда Шейн работала телохранителем у нечистого на руку торговца. Тот держал игорные дома в столице и нуждался в ком-то, кто разбивал бы чужие головы, если клиентура не могла платить по счетам. Или еще раньше, когда Шейн охраняла склад с яблоками и зерном, пока на соседней улице дрались за объедки. Сложно сказать. Очутившись в Дарфелле, Шейн делала многое, чем вовсе не гордилась.
Она с наслаждением шмякнулась головой на стол. Там, в таверне, среди смрада пролитого вина и немытых тел, сложно было не думать о том, на каком дне очутилась.
Пятнадцать долгих лет Шейн сопротивлялась своему предназначению — быть наследницей Военного вождя. Пятнадцать лет не оправдывала отцовских ожиданий. Пятнадцать лет смотрела, как Шейдена не замечают и оттесняют в сторону. Для отца тот по-прежнему оставался лишь запасным вариантом. Из них двоих она была лучшим воином, но Шейден обошел ее в остальном: в искусстве управлять народом, переговорах, знании законов, и оба они это понимали. Но традиции гласили, что трон принадлежит первенцу Военного вождя, а их отец был не из тех, кто нарушает традиции. Если не лишить его выбора.
Так Шейн и поступила. Покинула Рокриммон, отреклась от права первородства, пробралась на торговый корабль и отправилась строить новую жизнь куда-то в другие края. Вот только вышло все не так, как она ожидала.
Она побродила по Писарру — королевству у моря, потом направилась в Дарфелл. Шейн была уверена, что сможет пойти в наемники и так зарабатывать на жизнь. Но там это означало совсем иное, чем дома. В убогих приграничных городках наемники были просто головорезами, которым платили за кровавые побоища, пока их клиенты обстряпывали в подворотнях темные делишки. И повсюду ходили слухи об охотниках на ведьм, которые сулили золотые горы любому подонку, не отягощенному совестью. Не такой жизни Шейн искала.
Кто-то ударил по ее столу, и в распухшую щеку врезался твердый деревянный край. Она подняла голову, невидящим взглядом уставясь в пустую тарелку. Никогда ей не вернуться на острова Несокрушимых. От нее давно отреклись, она стала позором клана Рагналл, мантию наследника передали Шейдену, как и д
— Какой жалкий вид.
Шейн резко обернулась и с удивлением обнаружила улыбающегося незнакомца в белой мантии. Весь его облик — от мерцающей хрустальной серьги до дружелюбных голубых глаз — кричал, что ему не место в грязной таверне. Если у него еще не обчистили карманы, выпотрошат в следующей подворотне.
Письмовник вежливо посторонился, когда какой-то пьяница, держась за живот, помчался к двери.
— Ты — Шейн, наемница?
— Если не собираешься меня нанять, проваливай, — проворчала она.
Он засмеялся.
— Как раз хочу нанять. Я искал кого-то с твоими способностями.
