Шиповник прижал руку к сердцу, словно она нанесла ему смертельную рану. Блеск в синих глазах выдавал его.
— Похоже, я оставил о себе плохое впечатление. И если хочу получить шанс тебя покорить, то должен выяснить, что же тебе во мне не нравится.
— Может, я просто не люблю тех, кто вламывается ко мне в спальню и оскорбляет мою мать? — огрызнулась Фи, стараясь не краснеть.
Шиповник рассмеялся.
— Я ее не оскорблял. По крайней мере нарочно.
Он шагнул вперед в пятно лунного света. Фи сдержала порыв провести рукой по его руке. Странное ощущение — стоять рядом с кем-то, кто кажется таким осязаемым, и при этом находиться в полном одиночестве.
Принц кивнул на картину.
— Моя мать была невероятно красива. Говорят, я весь в нее. — Он дерзко улыбнулся Фи, и та в ответ закатила глаза, хотя знала, что это только подстегнет его. — Она умерла вскоре после моего рождения, так что больше я о ней почти ничего и не знаю.
— О… Верно.
Фи не представляла, что и сказать. Легенда была ей хорошо известна, но впервые она задумалась о ней не просто как о сказке. Шиповник — настоящий, а значит, родные, которых он потерял, тоже настоящие. Он лишился всего. Когда Фи снова на него посмотрела, принц показался ей совсем юным, тоскующим и грустным, просто парень шестнадцати лет, который делится секретами с незнакомкой, потому что она единственная, с кем ему удалось поговорить за целый век. Такой же одинокий, как сама Фи.
Внезапно ей показалось, что она догадалась, зачем явился Шиповник. Может быть, дело не в том, чтобы узнать ее получше.
Может быть, это связано с желанием не оставаться хоть какое-то время в одиночестве.
— Шиповник, ты…
«Все ли с тобой в порядке?» — вот что она намеревалась спросить. Но желание исчезло, как только Фи поняла, что его больше нет рядом, он стоит у нее за спиной, у книжного шкафа, и рассматривает сувениры на полках.
— Ты роешься в моих вещах? — возмутилась она, скрестив на груди руки.
Шиповник дернулся, потирая затылок.
— Любопытство одолело! — заявил он, и это вовсе не напоминало извинения. — Я еще никогда не покидал замок.
— Ты имеешь в виду целый век?
Принц мотнул головой.
— И даже до того. Мне с детства было предначертано пасть от злых чар. Было слишком опасно куда-то выходить.
Фи такого и представить не могла. В детстве у нее было предостаточно свободы делать что только вздумается.
«И вот как я ей распорядилась», — не сдержавшись, с горечью подумала она.
Шиповник снова отвернулся и склонился к полке, едва не уткнувшись в маленькую деревянную статуэтку.
— Что это? — поинтересовался он.
Фи сдалась и встала рядом с ним у подножия высокой полки.
— Сувенир на удачу, его вырезал умелец с острова у побережья Писарра, — объяснила она. — Он обещает хорошую погоду, но у нас шесть недель кряду шли дожди.
— Не сомневаюсь, ты прекрасно выглядела по уши в грязи, — поддразнил принц. Он обвел взглядом полку и уставился на нож с костяной рукояткой. — Как красиво!
— Этому клинку почти пять сотен лет, — сказала Фи, погладив вырезанные на рукоятке стебли и бутоны. Это была семейная реликвия, предположительно изготовленная собственноручно одним из предков Ненроа.
— А я-то думал, сто лет — это очень долго, — засмеялся Шиповник.
— По сравнению с большинством этих вещей ты младенец, — заявила Фи, невольно успокоившись. Тяжесть в груди куда-то исчезла, и спальня снова превратилась в обычную комнату, наполненную добрыми воспоминаниями, которыми Фи хотелось поделиться.
— Держу пари, именно это тебе во мне и не нравится. Мой возраст. Думаешь, я для тебя слишком стар, — дурашливо заявил Шиповник. Он склонился над полкой и взглянул на Фи в прорези разрисованной маски шута с длинным крючковатым носом.
Филоре подавила смешок.
— Кажется, для ста шестнадцати лет ты слишком незрелый.
Принц выпрямился и дерзко улыбнулся.
— А ты для своих семнадцати слишком опытная, так что мы превосходно друг другу подходим. — Прежде чем Фи успела возразить, он снова повернулся к шкафу, указывая на что-то наверху. — А это что за приспособление?
Обрадовавшись перемене темы, Фи наступила ногой на нижнюю полку, подтянулась и облокотилась на ряд покосившихся
— Хм, это… Это походный фонарь. — Фи взяла его и спрыгнула на пол. — Он складной, видишь?
Она распрямила одну за другой маленькие железные детали — и у нее в руке оказался небольшой фонарь, перекрещенные прутья которого образовывали замысловатую клетку.
— Его изобрел мой отец.
— Твой отец делал фонари? — восхищенно предположил принц.
— Мой отец — историк, — поправила Фи, закусив щеку изнутри, чтобы не рассмеяться.
— Тоже благородная профессия, — заверил ее Шиповник. — Можно?
