Костяное веретено полностью

— Удостовериться невозможно. Но если еще нет, то скоро найдет. — Шиповник помрачнел. — Птицы всего лишь шпионы. Сомневаюсь, что тебе грозит беда, — до Андара еще далеко.

Фи наградила его унылым взглядом.

— Значит, если мы избежим встречи со змеями и обвала, нас подстерегают другие опасности?

— Что-то подсказывает мне: ты из тех, кто готов ко всему. — В свете пламени в синих глазах принца плясали огоньки. — И не забывай: я обещал сопровождать тебя на каждом шагу.

— Пока снова не исчезнешь!

— Сомневаюсь, что это снова случится… — Он осмотрел свои руки, затем усмехнулся ей сквозь пальцы. — Ну а если так, даже несколько минут с тобой стоят дороже…

— Замолчи, пока не поставил себя в неловкое положение!

«…Или меня», — в отчаянии подумала Фи. Но почему-то ей стало немного легче. Она совершенно точно не скучала по принцу — просто не могла скучать по тому, кого едва знала, но рядом с ним ночь казалась не такой угнетающей.

Шиповник хихикнул. Вдруг он распахнул глаза и подался к ней. Сердце в груди Фи подпрыгнуло, и пульс ускорился.

— У тебя тут маленький попутчик, — сказал принц.

Что? Фи недоуменно заморгала, а потом увидела, что Шиповник смотрит на помятый рукав ее рубашки, по складкам которого ползет гусеница.

Филоре хотела смахнуть ее, но принц покачал головой.

— Позволь мне. — Он нахмурился, сосредоточился и поднял руку.

Пушистая черная гусеница вскарабкалась на протянутый палец и… продолжила путь. Палец Шиповника был не призрачным, а вполне осязаемым под множеством лапок букашки. Фи едва успела удивиться, как принц моргнул, и гусеница, пролетев сквозь его руку, приземлилась на штаны Фи.

Шиповник так сконфуженно посмотрел на нее, пока букашка, сердито извиваясь, поднималась на лапки, что Филоре не удержалась от смеха.

Если и бывают рассерженные гусеницы, то это одна из них.

— Почти получилось! — сказал он.

— Ну, в ближайшем будущем нести меня я тебе не доверю. — Фи подцепила гусеницу листком и отклонилась назад, чтобы пересадить ее на пучок высокой травы.

— Что ж, соглашусь, — признал Шиповник. — Продолжу тренироваться.

Он встряхнул рукой — и с его пальцев ослепительными искрами брызнули капли магии.

— А что ты вообще умеешь? — С любопытством посмотрела на него Фи.

Принц откашлялся и провозгласил официальным тоном:

— Как твой спутник я могу составить компанию и поддержать беседу, а также перенести вещи на очень короткие расстояния. — Она невозмутимо посмотрела на него, и Шиповник рассмеялся. — Ты спрашиваешь, на что я способен как маг Света… Могу создавать искры, свет, тепло, а порой навести иллюзию.

Он поймал ее взгляд и сунул руку в горящий костер. У Фи захватило дух, хоть она знала, что огонь ему не навредит. Принц повернул кисть, и лепестки пламени стали закручиваться, пока на ладони у него не оказалась алая роза. Жар лизал его пальцы.

— Но это не всё. — Шиповник убрал руку, и огонь снова стал обычным. — Лишь мелкие фокусы, которые я могу делать благодаря своему родству с магией Света.

У Фи перед глазами все еще стоял образ розы.

— Я и не думала, что оно имеет такую силу.

Родство — естественное проявление магии. Родство с растениями дарило способность прорастить зернышко. Родство с ветром — вызвать порыв воздуха. Родство с огнем — создать завиток пламени.

Все чародеи могли использовать родственную им магию без обучения, но для чего-то более сложного требовалось направить силу с помощью заклинания. У многих на освоение всех заклинаний из одной колдовской книги уходила целая жизнь.

Могущественных ведьм, способных на великие магические свершения, было немного, их гигантские статуи высились во дворе королевского замка Андара. Фи не знала, насколько сложна магия иллюзий, но если роза — всего лишь маленький фокус, значит, на кончиках пальцев Шиповника сосредоточена огромная сила.

— Вот видишь, я знал, что могу тебя впечатлить, — довольно заявил принц. — Мое родство со светом так сильно, что в детстве я едва мог им управлять. И когда боялся темноты, то освещал комнату как маяк, мешая няням спать по ночам.

— А теперь ты взял и все испортил, — хмыкнула Фи. Ее изумление разрушил образ маленького златовласого принца, которого укладывает в постель замученная нянюшка с темными кругами под глазами. — Рада, что ты уже вышел из этого возраста.

— Ты еще не видела, что я творю с помощью настоящих заклинаний. — Его глаза сверкали в темноте, словно бросая ей вызов.

Настоящие заклинания… Фи лихорадочно размышляла. У нее не было и капли собственной магии, но гримуары, оставшиеся от орденов чародеев Андара, всегда ее притягивали. Родство — это то, с чем человек рождается, но заклинания можно выучить. Это не просто пара особенных слов: для одних требовались руны или оккультные символы, для других — сложные ритуалы, например последовательность движений, которые нужно было выполнить в заводи с неподвижной водой, где отражается луна.

Однажды Фи наткнулась на гримуар, в котором все заклинания были представлены в виде музыкальной композиции.