— Пряха была самой могущественной из Великих ведьм, — тихо сказал Шиповник, глядя в темноту под вуалью статуи. — Даже до ссылки она ни разу не показала своего лица. Ходили слухи, что любой, кто повредит ее изображение, навлечет на себя несчастье. Поэтому отец приказал запереть картины и скульптуры подальше от Андара, где их никто никогда не найдет.
Так оно и получилось,
Вот почему весь дом пронизан такой сильной магией. Тишину, казалось, нарушил шелест крыльев. Фи вздрогнула под взглядом каменной вороны, сидевшей на плече ведьмы.
— Почему она до сих пор жива после стольких лет?
— Она уже была древней, когда только пришла в Андар, — покачал головой Шиповник.
Теперь, приглядевшись, Фи увидела, что на некоторых рисунках изображены и другие женщины — последние три Великие ведьмы.
Шиповник подошел к скульптуре в самом центре комнаты, и Фи последовала за ним, изучая фигуру в натуральную величину, на которой все четыре ведьмы собрались вместе. Змея стояла с одного бока, держа на руках рептилию с горящими рубиновыми глазами. Грёза полулежала, положив голову на колени Розы, и баюкала песочные часы — похоже, когда-то они были из настоящего стекла и песка, но теперь остались лишь зазубренные осколки. Роза украсила волосы подруги пышным цветком, и милая улыбка играла на ее губах. Пряха же стояла одна. Кусок нити, свисавший с ее бледных пальцев, отлили из золота, а веретено вырезали так искусно, что, казалось, оно крутится до сих пор.
Шиповник протянул руку и коснулся щеки юной Розы. Фи замялась, внезапно почувствовав, что вторгается во что-то личное.
Принц заметил ее колебания и одарил грустной улыбкой.
— Роза была моей старшей сестрой. Ее звали Камелия. Одна из немногих, кто избежал проклятия.
Этого Фи не знала. Подобно Письмовнику, могущественные чародейки отказывались от своих имен и прав, когда получали титул, что делало почти невозможным проследить их родословную. Но теперь Фи удивилась, как не сложила два и два давным-давно. Камелия относилась к Священной Розе, магическому ордену королевского рода, у нее были золотые волосы Шиповника и смеющиеся голубые глаза. Возможно, именно она унесла костяное веретено прочь из Андара и спрятала его далеко в горах, молясь о пробуждении своего брата, пока вырезала заклинание на дверях заброшенного замка:
Фи рассматривала статую, что-то прикидывая в уме.
— Похоже, она была намного старше тебя.
— Почти на пятнадцать лет, — подтвердил принц, — и вечно мне об этом напоминала.
В его глазах снова появился озорной огонек. Фи обрадовалась: прежнее задумчивое выражение лица напомнило ей о холодной белой башне и спящем принце из ее снов.
— Великие ведьмы спасли меня, — продолжил Шиповник. — Когда я уколол палец, то должен был навсегда стать рабом Пряхи. Вместо этого меня усыпили. Я не проснулся даже в конце, когда… — Он замолчал.
Когда Великие ведьмы отдали свои жизни.
Фи читала разрозненные версии падения Андара, написанные очевидцами, и множество появившихся куда позже сказок. Впервые эта история показалась ей невыносимо печальной.
Фи смотрела, как отблеск свечи танцует на лице Шиповника. Он — принц и могущественный колдун, но они с Филоре во многом были похожи: оба оторваны от своих семей проклятиями, оба жаждали вернуть то, что потеряли. Может быть, именно поэтому костяное веретено выбрало ее.
Что-то мерцало среди осколков песочных часов Грёзы. Фи наклонилась, чтобы получше рассмотреть.
Порошок был таким ярким, что на миг показалось, словно это и вправду золото, но когда Фи убрала сверкающий осколок, то остатки высыпались на пол и вокруг нее образовалась маленькая песчаная буря. Фи быстро встала, но все равно чихнула.
— Может, это был настоящий сонный порошок, — сказал принц, нахально улыбаясь. — Просто у некоторых случается аллергия, знаешь ли.
Она потерла зудящий нос.
