Звук эхом покатился вперед них по темному коридору. Вышло неожиданно и захватывающе — как и все, что делал Шиповник. У Фи от смеха разболелись щеки, она подпрыгивала на его спине и едва не душила хваткой. Принц перепрыгнул ощетинившуюся осколками раму и остановился в проходе.
— Ваша туфелька здесь! — объявил он с ухмылкой.
— Какой же ты болван, — покачала головой Фи, но слово прозвучало мягко.
— Я тебя не уронил!
Его плечо внезапно исчезло. Фи завалилась вперед, и пламя прошло сквозь принца, который, к счастью, снова стал полностью бесплотным. Она успела встать на ноги, но врезалась в стену, ударилась локтем и едва удержала равновесие. Фи бросила взгляд на своего кавалера.
— И что это было?
Шиповник потер затылок. Если Фи не почудилось, на его щеках появился легкий румянец.
— Ну, так случается, если не практикуешь магию.
— Все равно это было не твое настоящее тело, — заметила Фи.
Принц вроде бы заинтересовался.
— Верно. Может, додумать себе немного мышц…
— Прошу, не надо, — со смехом взмолилась Фи.
Она совершенно не могла представить себе Шиповника с горой мускулов и небритым подбородком. Изящное телосложение шло ему куда больше. Не то чтобы у Фи имелись какие-то идеалы мужской красоты. Прогнав лишние мысли, она подобрала ботинок и потерла босую ногу об обутую на случай, если к носку все же прицепились какие-то осколки.
И все же в груди расцветало нежданное тепло.
Фи прикусила губу. Она не собиралась флиртовать с Шиповником, оно как-то само получалось. Давно ей уже не доводилось так много смеяться или ощущать подобную легкость.
«Всему виной эйфория от исследования особняка», — сказала себе Фи. Может, она в принципе реагирует на человека, если вокруг тайные проходы или старые здания.
Проход из серого камня, перевитый поблескивающей веревкой с железными узлами, спускался вниз. Только слои пыли и завесы паутины выдавали его возраст. Фи задумалась о том, зачем кто-то приложил столько усилий, чтобы скрыть лаз. Наконец они достигли небольшой лестницы, ведущей к железной двери. Ее украшали те же перекрывающие друг друга символы, прочерченные один над другим в глубоких канавках, Расколотая Земля и Священная Роза, бок о бок. На двери было три разных замка, все наружные.
Фи и Шиповник остановились перед дверью. От нее веяло холодом. Ледяной металл засова обжег пальцы Фи, когда она открыла первый замок. И уже потянулась ко второму, но раздался голос принца:
— А точно стоит туда лезть? Как-то уж очень основательно ее заперли.
Фи посмотрела на него, потом на дверь. Но она уже знала ответ. Человек, который мог уйти от двери, не выясняя, что за ней, не становился кладоискателем.
— Что бы здесь ни заперли, это было давным-давно. И большинство магических реликвий не опасны, если к ним не прикасаться. Если будем осторожны, ничего не случится.
Она повернула второй замок, а затем размотала толстую металлическую цепь с вбитого в камень крюка. Дверь медленно распахнулась. Изнутри вырвался порыв холодного воздуха, словно только и ждал этого самого момента.
Фи шагнула вперед, высоко подняв свечу. Каменные стены безмолвной комнаты уходили вверх к сводчатому потолку, и звук шагов отдавался тысячекратным эхом. Комната была полна произведений искусства — статуй, картин и замысловатых гобеленов, полусгнивших деревянных скульптур и гравюр на деревянных сундуках и потускневших щитах. Каждый изображал одну и ту же женщину. Завороженная Фи прошла дальше в комнату и поднесла свечу к расписной статуе. Фигура была одета в длинное черное платье, а ее лицо закрывала такая же черная вуаль. Неизвестный художник так тщательно прорисовал ткань, что кружевные узоры, казалось, дрожали в свете неверного пламени.
На разных произведениях искусства вуаль выглядела по-своему: на одних картинах это был длинный отрез черной ткани, на других — тонкий саван, сквозь который проглядывал намек на изогнутые губы и острый бледный подбородок. Одна статуя была задрапирована куском тонкого шелка, но с годами он истлел на каменном лице и теперь висел изъеденными молью ошметками. Статуя баюкала в руках корзину для шитья, наматывая какую-то нитку.
У Фи перехватило дыхание. Фигура, должно быть, изображала Пряху, ту самую чародейку, которая прокляла Шиповника и весь Андар. Ведьму, которая желала смерти ей самой. Фи обернулась и посмотрела на тысячу лиц под вуалью.
— Что это за место? — прошептала она, рассматривая серебряное зеркало, украшенное сверкающими веретенами и размотанными нитками.
— Что-то вроде гробницы, — ответил принц. Фи вздрогнула от его голоса. Он шептал ей на ухо, как будто не смел говорить громче. — После того как Пряху изгнали из Андара, мой отец приказал убрать все ее изображения.
— Почему он просто не уничтожил их?
