Девушка смотрела на нее, словно потеряв дар речи.
Эдит кивнула и продолжила голосом холодным, будто камень:
— И продали меня.
— Рыжему Оттару?
Снова кивок.
Мимо них с визгами пронеслись Брита и Бард. Эдит внезапно разрыдалась, и Сольвейг обняла ее одной рукой.
— Это все из-за Эммы. И Вульфа, — сдавленным голосом пояснила она. — В остальном у меня все хорошо.
— Все хорошо?! — возмущенно повторила Сольвейг. — Тебе нравится быть рабыней Рыжего Оттара? Тебе нравится, что он делает с тобой все, что пожелает?
Эдит поглядела на нее сквозь пелену из слез и волос.
— Сольвейг, — всхлипнула она. — Оттар — неплохой человек. По сравнению с другими даже хороший. Но такова жизнь большинства женщин: работай до изнеможения от рассвета до заката, а после заката ублажай мужчину. Да, вынашивать и рожать детей опасно. Да, больно, когда мужчина бьет тебя, стегает или делает что похуже. И поэтому мы должны ожидать худшего. И поэтому надо наслаждаться тем немногим, что у нас есть.
Сольвейг покачала головой. Она так сочувствовала Эдит и злилась из-за того, что услышала.
Но ее собеседница улыбалась. Она приложила два пальца к губам и легонько коснулась затылка девушки.
«Мы разговариваем с ней, — подумала Сольвейг, — словно две сестры. Надеюсь, что нам еще удастся вскоре побеседовать. Надеюсь, что смогу рассказать ей про отца и про все остальное».
— Да, — сказала ей Эдит. — Я верю, что Оттар будет хорошо со мной обращаться. — Тут она перекрестилась. — И я верю, что на небесах для меня уготован дом получше этого.
— Ты христианка! — воскликнула Сольвейг.
На следующий день им удалось посидеть вдвоем, пока Рыжий Оттар спал, напившись эля. Но только Сольвейг приступила к рассказу об отце, как к ним подошел шкипер.
— Торстен, — прокричала она ему. — Я говорила Эдит про моего отца.
Торстен кивнул и сказал:
— Земля. Земля! Мы пройдем в устье Невы еще до заката.
Сольвейг и Эдит встали. Они наблюдали вместе с Торстеном, как неясная дымка на горизонте окрашивалась в голубые и зеленые тона.
— Мне надо разбудить Оттара, — проговорила Эдит.
Но, словно обладая неким шестым чувством — будто все время был настороже, — шкипер и сам уже проснулся. Потягиваясь, он поднялся на ноги.
— Все к веслам! — загрохотал Оттар. — Все к веслам! Бергдис, вы вместе с Одиндисой. А ты, Эдит, сядь напротив этой увечной Сольвейг.
Эдит улыбнулась ей:
— Можешь не грести.
Сольвейг, — позвал ее Бруни между гребками. — Иные из нас считают, что тебе надо было бы родиться мужчиной. — Затем он поглядел на того, кто греб напротив него: — И тебе тоже, Слоти!
Рыжий Оттар с Виготом загоготали. К ним присоединилась и Бергдис, которая ощипывала в трюме курицу.
— Если бы лошади умели смеяться, — выкрикнул Оттар, налегая на весло, — Бергдис, если бы лошади умели смеяться, они бы смеялись в точности как ты.
Затем наступила тишина, пока все прилежно гребли.
— Ладно, — наконец отозвалась Сольвейг. — Тогда я прикрою волосы.
— Тебе придется изменить кое-что еще, — пропел Вигот, и команда расхохоталась. Все, кроме Эдит, которая громко вздохнула, а потом сказала потише:
— Старые как мир насмешки. Одно и то же раз за разом.
Закрепив рулевое весло, Торстен наконец смог ненадолго отлучиться со своего поста. Он подошел к гребцам, разминая руки.
— Хочешь присоединиться к ним? — окликнула его Бергдис.
— А ты хочешь, чтобы тебя ощипали? Как твоя рука, Сольвейг?
Девушка ответила, работая веслом:
— Женщины редко жалуются.
Пятеро мужчин заулюлюкали.
— Сольвейг права, — заметила Эдит.
Бергдис подняла голову:
— Вы, мужики, думаете, было бы лучше, если б женщины походили на вас. А мы знаем, сколь проще была бы жизнь, если б это вы были на нас похожи.
Рыжий Оттар повернулся на скамейке:
— Ты, кривозубая горластая карга! И что нам такого сделать, чтобы стать на тебя похожими? Если ты забыла, это я ваш шкипер.
— Да-да, без тебя мы бы все заплутали в море, — насмешливо отозвалась Бергдис. А затем добавила, понизив голос: — Ох, начиню я тебя, Оттар, как курицу к праздничному обеду!
— Да ты же завидуешь, Бергдис, а? — вторя капитану, вмешался Вигот. — Завидуешь мужчинам. Завидуешь молодости.
—
И вот опять заработали весла, если и не в согласии, то хотя бы одновременно.
Торстен стоял прямо перед Сольвейг. Он нагнулся к Бруни:
— У тебя есть жена, правда?
Он не ответил.
— Жена есть, а?
— В каждом порту.
— А дома, в Исландии?
— Да, есть, — сдержанно отозвался гребец.
— Небось норвежка?
Бруни отбросил весло.
— Кто тебе сказал? — спросил он и встал прямо перед Торстеном, со злобой всматриваясь в его лицо.
Кормчий выдержал взгляд, не мигая, и мрачно промолвил:
— Я так и думал. — Затем резко повернулся, пошел на корму и отвязал рулевое весло.
Сольвейг была сбита с толку. Почему они враждуют?
Перед закатом Рыжий Оттар подошел к стоявшему у руля Торстену:
— Как насчет вон того взморья?
Торстен пригляделся:
— Думаю, сойдет. Вода там мелкая и берег песчаный.
Рыжий Оттар погладил планшир и приказал кормчему:
— Веди осторожно.
Шкипер выкликнул Барда с Бритой:
— Трюм затоплен. Как только причалим, начинайте выгребать воду. Понятно?
