Булгары и впрямь с интересом рассмотрели весь выложенный на продажу мех, особенно тот, что подороже. Они щипали и потирали пальцами шкуры, быстро перебрасываясь словами между собой.
— Проверяют, в хорошей ли сохранности меха, — объяснил Слоти для Сольвейг. — Смотрят на цвет, густоту. Погляди-ка! Оценивают возраст животных.
— Откуда ты знаешь?
— Я наблюдаю за ними. Посмотри, как тот постоянно вращает соболя. Во-от! Нюхает. Теперь проверяет, хорошо ли просушен.
Когда Брита и Бард, розовые и запыхавшиеся от бега, рухнули рядом с ними на медвежью шкуру, двое из булгар широко улыбнулись Слоти и закивали.
Они и сами ворчали и рычали, точно медведи. Затем один из них склонился над Бардом и сжал ему левое плечо. Положил большие пальцы мальчику на щеки, а указательные — на лоб. Потянул за веки и вгляделся юнцу в глаза.
— Оставьте меня, — недовольно проговорил тот.
В это же время другой ущипнул Бриту за ягодицу, словно проверяя, не пора ли ее ощипать и зажарить. Положил ладони ей на щеки, отвел вниз челюсть и заглянул в рот.
— Хватит! — закричала Брита. — Зачем это вы?
— Довольно, — подтвердил и Слоти, притянув дочь к себе.
Но булгары лишь продолжали улыбаться и кивать. Они осмотрели еще одну шкуру, оживленно переговариваясь. Они неторопливо отошли от стола, а затем столь же неспешно вернулись.
Тот, что был постарше, спросил, поглаживая бороду:
— Сколько?
— Какая? — отозвался Слоти, повернув руки ладонями вверх и разведя их над товаром. — Беличья, из черной куницы? Сколько возьмете?
— Обоих.
— Каких обоих? — не понял Слоти.
— Детей.
— Нет! — вскричала Сольвейг.
— Нет, нет! — ответил и Слоти, то ли улыбаясь, то ли хмурясь. — Эти дети, — тут он показал на себя, — они мои. Мои дети.
— О! — в великом удивлении выдохнули булгары.
— Не рабы? — уточнил один из них.
— Нет, — решительно покачал головой Слоти. — Точно. Нет.
Другой булгар показал на Сольвейг:
— Раб?
— Нет! — громко ответила Сольвейг. — Конечно же я не раб!
Сердце громко колотилось у нее в груди.
Мужчина выпятил нижнюю губу и странным жестом потер большой палец об указательный.
— Скажи им, — попросила Сольвейг спутника.
Слоти взял ее под руку и сказал булгарам:
— Она с нами. Умеет хорошо грести. Хороший моряк.
— Ах, — отозвались они. — Ах! Не раб.
Они покивали Сольвейг, но не сводили с нее глаз. Сердце ее продолжало бешено стучать.
— В следующий раз, — обнадежил их Слоти. — Рабы. Может, в следующий раз.
Булгары опять пожали ему руку и чинно удалились.
— Они купят наши шкуры и меха, — сказал Слоти. — Вот увидишь. Может, им кажется, что если они заставят Рыжего Оттара подождать, то он сбавит цену. Тогда они ошибаются.
— Что ты имел в виду? — потребовала у него ответа Сольвейг. — Когда сказал: «Может, в следующий раз». Рыжий Оттар ведь не продает рабов, правда?
— Если они сами не попадаются ему на пути, то нет. Уж поверь, рабы — не самый лучший товар.
— Но он ведь не продаст Эдит?
Слоти рассмеялся:
— О нет, только не Эдит.
«А меня? — подумала Сольвейг. — Что, если я не смогу заплатить за переезд?»
— А вообще могу рассказать тебе секрет. Рыжий Оттар очень доволен ею и хочет подарить ей что-нибудь.
— Она похожа на мою старшую сестру. Хотя вообще-то у меня никогда не было сестры.
Слоти улыбнулся:
— Нам всем нужен такой человек. Который бы рассказал нам про нас самих. Так вот, Рыжий Оттар попросил Одиндису выбрать для нее брошь у здешнего превосходного ремесленника и заговорить ее.
— Ох! — воскликнула Сольвейг. — Как бы я хотела попасть в его мастерскую!
Бруни с Одиндисой отправились в мастерскую, захватив с собой Сольвейг и Вигота.
— Я бы лучше порыбачил, — ворчал юноша. — Но у меня потерялись все крючки. Бронзовые. Вы уверены, что этот ремесленник…
— Олег, — подсказал ему Бруни.
— Вы уверены, что у него хороший запас крючков?
— В прошлый раз было много. И еще продавался чудесный нож с костяной рукоятью.
— Я только ловлю рыбу. Это Бергдис ее потрошит. Их дорога проходила через кладбище, лежащее на зеленом холмике у самого моря.
— Тут лежат бок о бок русы, шведы, финны и балты, — рассказал им Бруни.
— Что, все вместе? — удивилась Сольвейг.
— А почему бы нет?
— Но они все чтут разных богов. В нашей стране христиан нельзя хоронить рядом с нами. В Норвегии. Разве что они поклонялись и старым богам тоже.
— Справедливо, — ответил Бруни. — Но люди, которые обосновались здесь, уехали далеко от своих очагов. Может, вера и разделяла их, но торговля объединяла. Сюда приезжают даже булгары и арабы. И все они как жили вместе, так и лежат сейчас рядом.
Сольвейг оглядела грубо отесанный камень чуть выше ее ростом.
— Похоже, я могу прочесть эти руны.
— Старики, молодые, — заговорил Вигот. — Одину все равно. Отважный малый, погиб в битве.
— Откуда ты знаешь? — спросила Одиндиса. — Может, он подхватил лихорадку.
— Или утонул, — добавил Бруни.
