Лжерыцарь развернулся и вышел из харчевни. Я же после этого стал бродить взад-вперёд между столами, пожимая руки и слушая, о чём судачит народ; Хари в это время за другим столом резался в кости с парой местных. В общем и целом, ничего нового я не узнал, но людям нравится, когда их слушают. Я узнал, что работы, мол, нынче мало, кое-кто из их соседей голодает. Они бы и рады помочь, как не помочь-то, но им бы свою семью прокормить – о да, я вас прекрасно понимаю. На улицах уже не так безопасно, как было до войны, когда Благочестивые заправляли всем как следует. Это я тоже услышал и понял, что так пытались ко мне подмазаться. По-прежнему есть случаи болезни. Сами-то они здоровы, боги миловали, так что из харчевни их выкидывать незачем, но слышали что-то про других, так вот те хворают. Из ихних знакомых никто, конечно, не болен, но что-то такое болтают.
Ближе к ночи, когда торговля в харчевне почти замерла, а я сидел за угловым столиком вместе с Микой, подошла Эйльса и заговорила со мной.
– Доброй ночи, – поприветствовал я. Она кивнула, по-прежнему сохраняя личину трактирщицы для тех, кто оставался в общей комнате.
– На улицах снова хворь, я слыхала, – сказала она. – Чума почти кончилась за последние две недели, но, говорят, скоро может и воротиться. В Холстинном ряду какой-то парень слёг с волдырями, все перепугались. Боятся заразы, понимаете ли, господин Благ.
Я нахмурился:
– От чумы волдырей не бывает. Парень-то, наверно, просто гнилой водой помылся.
– Или сифилис подцепил от какой-нибудь уличной потаскухи, – вставил Мика и тут же, смутившись, об этом пожалел: – Ой, Эйльса, прошу прощения.
– Надеюсь, это правда, что вы говорите, сударь, – сказала она и взглядом сообщила, что об этом ей прекрасно известно. Чума в Эллинбурге уже сошла на нет, и за это хвала Госпоже нашей, но народ, само собой, начинал беспокоиться при первых признаках какого угодно недуга. Это было беспокойство того же рода, что появлялось у них при первых признаках магии, а это навело меня на мысль.
– Не видала ли ты сегодня вечером Билли Байстрюка? – спросил я.
– Он во дворе с ребятами. Лука им рассказал – отдают, мол, его в учение к великому чародею, и теперь они не могут на него насмотреться. Никогда не видела, чтобы столько мужчин так кем-то восхищались, если это не лошадь и не женщина.
Понял я, что Лука в этом хорош как никто другой, в самом деле хорош. В том, чтобы заставлять людей видеть то, что хотелось бы им показать, причём им даже и в голову не придёт, что можно смотреть на вещи как-то иначе. В армии бытовало для этого качества особое словечко, но какое, сейчас не припомню.
Это как раз то самое качество, и, кажись, у Луки имеется нужная сноровка.
– Ловко сработано, – шепнула она мне своим собственным голосом.
И правда, сработано было ловко. Я сделал очень правильный выбор, доверив эту задачу Луке. Подходящий человек для подходящего дела, как всегда.
Она намекнула, что ей обо всём известно, и удалилась обратно за стойку.
Только поздно ночью, когда я ворочался в постели, пытаясь уснуть, пронзила меня мысль: я ведь ничего не говорил Эйльсе про чародейские способности Билли! Ни единого слова.
Всё утро раздумывал я над тем, что услышал ночью. Многое, ясное дело, было сказано из желания мне угодить, но не всё. На улицах по ночам было и в самом деле небезопасно, так что делать было нечего, кроме как ходить и следить, чтобы все были сыты. Это чистая правда и с этим надо что-то делать. Обеспечить каждого работой не в моей власти, по крайней мере, сейчас, но всё остальное вполне по силам. Сдаётся мне, на улицах Благочестивых опасно оттого, что на них орудуют и иные шайки. Это положение я могу изменить. Потом можно будет позаботиться о другом – кормить народ и брать его на работу, на это мне понадобится золото. Золото найдётся у Эйльсы, или хотя бы доступ к золоту, ну и, конечно, нетронутым оставался пока заложенный кирпичами тайник в задней стене маленькой кладовой – с последнего раза, когда я сотрудничал со Слугами королевы. Понятное дело, задача передо мной стоит не из лёгких. В больших количествах тратить это золото я не мог ни тогда, ни сейчас – сразу возникло бы слишком много каверзных вопросов, откуда взялось столько денег. Нужно было вернуть хотя бы часть своих заведений, прогнать через них золотишко, чтобы выглядело, будто заработано оно торговлей и честным грабежом, а не получено от королевы – грязные деньги, к которым мне и прикасаться было зазорно.
