– Кишкорезы-то к осаде готовятся, – сообщил он мне как-то ночью, подсев за стол, пока Сэм Простак загораживал нас от посторонних глаз и ушей. – Думаю, никак они в толк не возьмут, почему ты не мстишь за дом тётушки Энейд. Одни говорят – это, якобы, потому, что ты для этого слишком слаб, но в основном говорят другое. Я за это другое дорого заплатил, и покамест всё идёт как надо. По левую-то руку от Мамаши Адити сидит Грегор, он наш человек, что я ему ни скажу, всё нашёптывает ей на ухо.
Я запомнил этого Грегора с наших переговоров с Кишкорезами – там он сидел в пурпурной сорочке и в самом деле шептал ей что-то, как и сказал Лука. Прислушивается ли к нему Мясник – это ещё предстояло узнать.
Я кивнул:
– Чудесно, но вечно ведь так продолжаться не будет?
– Не будет, начальник, – сказал Лука. – Есть ли какие-нибудь вести про… про то, о чём мы с тобой говорили?
– Скоро всё объявится, – ответил я и понадеялся мысленно, что не вру.
Это Эйльсе нравится иметь дело со всякими «если», «вероятно» да «может быть», я же предпочитаю определённость. Мне нужны люди и вооружение, и чем скорее, тем лучше. Прошло уже больше недели с тех пор, как я ударил с Эйльсой по рукам и отрядил посыльного за Роузи, так что можно лишь надеяться, что её гонец уже добрался до Даннсбурга. Если всё обстоит благополучно, то обоз вот уже сейчас катит к нам по Западной дороге, гружёный опытными бойцами и войсковыми боеприпасами. Только из-за золота Луки Кишкорезы всё ещё сидят на жопе ровно, если же они пожалуют снова, нам, ясное дело, придётся несладко. У них, в отличие от нас, есть взрывной порошок, а через Мясника пользуются они поддержкой со стороны сканийцев. Если уж у сканийцев нашёлся один чародей, то смело можно заявить, что и второй найдётся. У меня чародеев нет, но, как по мне, есть кое-что другое. У меня есть Билли Байстрюк, а из слов Старого Курта можно заключить, что это полезное приобретение. Казалось бы, жестоко бросать в бой такого, ещё не вполне взрослого, парнишку, но ведь он уже дрался и убивал людей и под Абингоном, да и раньше. Подобрали мы его в Мессии сиротой, но был он цел и невредим, а это значило, что малец дрался за выживание среди развалин. Если бы не дрался – не выжил бы. Билли Байстрюк тоже боец – на свой лад, а теперь уже почти возмужавший. Да, если придётся, Билли будет сражаться. Достанет ли его владения искусством, чтобы одолеть сканийского чародея, – это, само собой, уже иное дело.
Я вспомнил того мага, с которым столкнулись мы в «Золотых цепях», да как выскакивали у него из пальцев языки пламени, будто живые. Вспомнил, как у меня на глазах вспыхнул, а потом попросту взорвался Григ. Сможет ли Билли выстоять против такого? Одержим проклятый мальчишка, сказал Старый Курт. Кто этому причиной – богиня ли ваша или какой-нибудь бес прямиком из пекла, это уже другой вопрос. Если оружие не прибудет ко времени, то мне будет уже всё равно, чем защищаться.
Но вот прошла и вторая неделя, и я понял: дальше тянуть уже некуда. Лазутчики, нанятые Лукой, донесли, что Кишкорезам уже невтерпёж, и никакие увещевания нашего человека их теперь не остановят. Слишком долго сидел я без движения, и уже, видать, не стоит ждать подкрепления от Эйльсы. Надо что-нибудь делать, да притом не откладывая.
– Говорят, они завтра нас испытают, – сообщил мне Лука в то утро. – Хотят как-нибудь проверить, насколько наша оборона крепка. Мамаша Адити-то теперь только Мясника и слушает – а он управляет её поставками мака. Вот уж не знаю, откудова он его достаёт, так что мне их не перекрыть, а над ней теперь у него больше власти, чем у моего человека.
Я бы поставил добрую меру золота на то, что Мясник получает эту смолу от своих хозяев из Скании, так же как я получаю свою от Эйльсы, но Луке об этом знать было нельзя. Через «Золотые цепи» Мясник точно не снабжается, это-то я знал наверняка. Теперь игорный дом уже снова открылся для посещения, но в список его гостей входят лишь немногие избранные из высших кругов эллинбургского общества. Ну и капитан Роган, конечно. Надо же мне как-то почтить его за заключённое соглашение, хотя он только режется в карты да продувается в пух и прах. Роган не из тех, кто покуривает мак, тогда как о Мамаше Адити такого не скажешь.
Мы сидели за столом в общей комнате вместе с Лукой и Анной Кровавой и старались не повышать голоса, хотя харчевня уже закрылась. Йохана я не стал приглашать на этот военный совет. Брат-то он мне брат, спору нет, но по-прежнему слишком не в себе, чтобы был от него какой-нибудь толк в составлении плана.
– Отлично, – сказал я. – Тогда ударим по ним сегодня вечером, пока они строят замыслы на завтра. Так они, глядишь, и передумают.
