– Борис их привёл минут двадцать назад, – откликнулся Лука. – Сейчас-то все на кухне у Хари, объедают нас до последней крошки.
Впрочем, произнёс он это с улыбкой, и я кивнул. Это было здорово.
Мика обошёл всех с напитками, пару бутылок поставил и нам на стол. Я пил и трясся, с остальными происходило то же самое. Этой ночью мы выполнили действительно грязную работу, вроде того, что делали в Мессии, и это, естественно, вызвало у всех воспоминания.
– Приведите завтра доктора Кордина, пусть осмотрит пацанят-то, – сказал я. Мика кивнул. – Некоторые выглядят крайне хреново.
Утром надо будет позаботиться о том, что же с ними делать. Поскольку «Золотые цепи» вновь заработали, у меня появились честные деньги – стало можно пропустить часть припрятанного золота через торговлю, не вызывая каверзных вопросов о его происхождении. Теперь, когда я мог тратить денежки, мне открылась свобода действий. Если понадобится заплатить каким-нибудь семьям, чтобы усыновили ребят, вырастили их и научили какому-нибудь ремеслу, – теперь это в моих силах.
Через некоторое время в дверь постучали, Чёрный Билли отодвинул засов и выглянул. Затем обернулся и подозвал Луку Жирного:
– Это кто-то из твоих.
Лука подошёл к двери, слегка её приоткрыл. Было видно, как он разговаривает с кем-то на улице, но подслушать ничего не удалось. Потом Лука кивнул, передал из рук в руки монетку, а затем дверь снова закрылась и была заперта на ключ.
– На Колёсах-то всё бурлит, – доложил он, довольно улыбаясь во все пухлые щёки. – Торговцы с Доковой дороги возмущаются, с чего бы это им платить Кишкорезам за защиту, если те их не защищают, а Мамаша Адити в ярости из-за потери своей «Жеребятни» с её сладкими мальчиками. Ходят и другие слухи – кто-то там грозный и могучий, дескать, должен был им помочь, но то ли не помог, то ли помог, но обломался, то ли пытался помочь, да помер. Всё уже, ясен перец, переврали, но в целом сводится всё к тому, что кто-то Кишкорезов крепко подвёл.
Я подумал об этом ихнем сканийском чародее, который выпростал свои собственные потроха в канаву, когда Билли Байстрюк силой мысли вывернул его наизнанку. Этот случай, должно быть, заставит Мясника поразмыслить, тут уж как пить дать.
– Отлично, – сказал я. – Сегодня ночью Благочестивые поработали на совесть.
На мои слова комната одобрительно загудела, поднялись стаканы, полилась в глотки брага.
– Едрёна монахиня, Томас, – расхохотался Йохан. – Значит, спалил-таки сраную «Жеребятню»! Давно пора!
– Это уж точно, – сказал я. – Давно. Слишком долго я терпел.
Я глянул брату в глаза, тот подмигнул и прослезился:
– Да, теперь-то уж с ней покончено, туда и дорога!
У меня будто камень с души упал, когда я услыхал от Йохана такие слова.
Прошла неделя, и я пристроил-таки всех ребят-«жеребят». В конце концов, золото открывает многие двери, а оно у меня имелось в излишке. Торговля маком оказалась весьма прибыльным делом, как и предсказывала Эйльса, к тому же я продолжал отмывать припрятанные денежки, пропуская их через «Цепи». Также ко мне снова потекла дань со всех заведений под моим покровительством, а Билл Бабник превратил дом в Свечном закоулке в самый лучший и самый доходный притон во всём Эллинбурге. Так у него, в сущности, спорились дела, что пришлось вернуть туда сэра Эланда, а на его место – надзирать за безопасностью в «Золотых цепях» – поставить Эрика.
Было чудесное зимнее утро, морозное и искристое, в небе ярко светило солнце. Мы с Анной прогуливались по улицам Вонища, отчасти – чтоб людей посмотреть, но главным образом – чтоб себя показать. В своих изысканных шубах и камзолах были мы ни дать ни взять владетельные лорды, а Стефан и ещё три парня из новобранцев следовали за нами как телохранители. Кишкорезы всё ещё зализывали раны после нашего налёта на Доковую дорогу и «Жеребятню», так что, строго говоря, можно и без этого обойтись, но надо, чтобы все видели: меня охраняют, и охраняют надёжно. Возможно, стоило бы и Йохана с собой прихватить, но братец мой ещё с прошлой ночи нажрался в соплю и храпел на своих одеялах.
Напросился с нами и Билли Байстрюк – ну что ж, я поддался на его уговоры. Парнишка уже оправился, но на то, чтобы восстановить силы после битвы со сканийским чародеем, ушло у него три дня. Хлопчик и сам выглядел что твой барчонок – в благодарность за усилия я решил побаловать Билли новым платьем.
– Что там, дядя Томас? – показал он на пекарню. Вывеска над дверью яснее ясного сообщала, что за ней находится, но я вспомнил слова Старого Курта – похоже, мол, что Билли не может прочитать ничего, написанного чужой рукой. При всём при том сытный запах, доносящийся из-за открытой двери пекарни, лучше всякой вывески говорил о ремесле её хозяина. Парнишка улыбнулся мне, показывая, что просто дурачится, я улыбнулся в ответ.
– Опять проголодался, что ли? – притворно удивилась Анна.
После того, как парень пришёл в сознание, он только и делал, что ел, однако всё равно оставался болезненно худеньким.
– Мне бы пирожное, – признался Билли.
