Костяной лес полностью

– Наверняка плохими словами.

– Ошибаешься. Он часто мне тебя в пример ставит. Говорит о том, какой старший сын талантливый и инициативный.

– Вот же мудак, – со смешком выплевывает брат. – Хоть раз сказал бы что-то хорошее мне в лицо. Ты его не слушай, братишка. Я далеко не такой. Обычный неудачник. Так что на меня не равняйся.

Дэш хватает с приборной панели пачку сигарет и закуривает. Леннарт открывает окошко, чтобы не дышать дымом. Снова рябь и помехи, будто барахлит телепередача. Машина останавливается, Леннарт отстегивает ремень безопасности.

– Ну и каково это? – спрашивает Дэш.

Леннарт по-прежнему не различает лица брата. Теперь все в дыму – ничего не видно.

– Что? – спрашивает Ленн.

– Каково это, быть совершеннолетним?

Леннарт улыбается и хлопает себя ладонями по груди и животу.

– Не чувствую никакой разницы. Наверное, лет через десять будет то же самое.

Дым вьется к низкому потолку и превращается в туман, в котором светятся два синих огонька, словно чьи-то глаза.

Что-то было не так, и Леннарт ощущал это сквозь сон. Он заворочался и проснулся, коснулся лица. Около глаз мокро – след от очередного болезненного воспоминания. Но рефлексировать о прошлом было некогда – Тобиас исчез. Его куртка валялась на полу, сумка почему-то чуть дальше, почти у дверного проема. В окне виднелся краешек луны. Изо рта валил пар. Ужасно холодно.

Ленн вскочил с кровати и накинул куртку. Буквально выбежал в прихожую и прихватил с собой керосиновую лампу. Дверь в хижину была приоткрыта, и он выскочил на крыльцо.

– Тоби! – позвал он и прислушался, оглядываясь по сторонам.

В прошлый раз тот был у крыльца. В этот раз… Где мог быть парень в этот раз? Мог ли он уйти далеко в таком состоянии? Маловероятно, потому что он перемещался, еле волоча ноги. Хотя кто знает, Леннарт мало понимал в лунатизме.

Что, если волки или огоньки его уже нашли?

«Не-е-ет», – вслух протянул Ленн, ощущая, как к горлу подкатывает тошнота.

Он не мог оставить это просто так и уйти в дом, хотя там, очевидно, было безопаснее и теплее. Он должен разыскать Тоби, даже если велик риск пропасть самому. И как он только не ощутил, что Тоби пропал? Они ведь лежали рядом…

Спускаясь с крыльца, Леннарт на что-то наступил и едва не споткнулся. Выругавшись в морозный воздух, он наклонился и увидел небольшой камень с отверстием и символом – камень Тоби.

Леннарт осмотрелся в поисках еще каких-нибудь следов, но больше ничего не обнаружил. Он подобрал камень и развернулся к лесу, стискивая покалывающими от мороза пальцами ручку керосиновой лампы. Трава, покрывшаяся инеем, хрустела под ногами.

«Лишь бы добраться до тебя раньше Огоньков».

Тобиас видел перед собой только луну. Огромную и яркую. Здесь, в Костяном лесу, она часто была полной, цельной. Но порой, когда ей захочется, она обращалась в тонкий полумесяц. А иногда была вполне обычной, убывающей или растущей.

Когда вернулся контроль над телом, Тоби часто заморгал и увел взгляд в сторону, чтобы светящийся лунный диск его больше не гипнотизировал. Вокруг разверзлись тьма и пробирающий до костей холод. Лес шуршал и скрипел, словно пытался что-то сказать. Тобиас сделал шаг – под ногами захрустела листва – и, ощутив, что он в этой темноте не один, застыл.

– Какой своенравный ребенок, – раздался твердый женский голос со слабой хрипотцой. – Я ведь принимаю твое желание одиночества и уединения, но вот так скрываться…

Перед ним стояла фигура в черных многослойных одеждах, похожих на полотно неба с сияющими звездами. Луна подсвечивала ее длинные белые волосы и бледное лицо с горящими синими глазами. Тобиас не знал, что можно ответить. Не хотел смотреть на нее и опустил взгляд себе под ноги. Он содрогался от холода, но не мог даже поднять руки, чтобы обнять себя. Все мысли заледенели. По венам гнался только густой, как тьма безлунной ночью, страх.

– Неужели ты думал, что от меня так легко спрятаться? Неужели ты думал, что я не найду тебя? Что Лес укроет тебя? – Недовольно цокая, фигура приблизилась, потянуло сажей и горьковатым запахом полыни. Длинный и острый ноготь, больше похожий на коготь хищной птицы, коснулся подбородка Тоби, заставляя его поднять голову. Он зажмурился и постарался не дышать. – Будь хорошим и не огорчай мать.

Запахи полыни и сажи стали менее резкими. Фигура отдалилась, под ней подмороженная инеем листва не шуршала.

– И приношу извинения за моих щенков, – сказала она таким тоном, будто насмехалась, а не извинялась. Тобиас скривился, продолжая держать глаза закрытыми. – Порой они бывают глупы и нападают на тех, на кого нападать не стоит. Хотя твой… спутник… смело себя повел. Он… интересный. И такой… потерянный.

Тоби не видел, но буквально почувствовал, как губы, с которых сорвались эти слова, растянулись в едкой усмешке. Он замотал головой. Из груди рвался крик, но все мышцы свело, воздух в легких застыл. Запах полыни медленно рассеивался, а темнота и холод вокруг казались бесконечными.