Лавка Дуайта Сильвервинда приближается скачками, брайтонский пирс раскачивается, ребра сжимает, какая-то женщина сидит над вязаньем у входа в «святилище»; на двери табличка с надписью: «НЕ БЕСПОКОИТЬ. ИДЕТ СЕАНС». Врываюсь в темное логово, вижу стол, два кресла, три свечи, курильницу с благовониями, карты Таро, удивленного Дуайта Сильвервинда и какую-то негритянку в нейлоновом спортивном костюме – и никакой Ифы. Ифы нет.
– Эй, мы еще не закончили, – говорит посетительница.
– Моя дочь здесь была? – спрашиваю я Сильвервинда.
Негритянка встает:
– Кто вам дал право сюда врываться?!
Сильвервинд недоуменно морщит лоб:
– А, помню. Отец Ифы.
– Она сбежала. Из гостиницы. Мы остановились в «Маритайме». Я… я думал, она… – Они смотрят на меня как на сумасшедшего; меня мутит. – Она хотела сюда прийти.
– Я вам сочувствую, мистер Брубек, – скорбно, будто о покойнике, произносит Дуайт Сильвервинд, – но мы ее не видели.
Я хватаюсь за голову, чтобы она не разорвалась, пол кренится туда-сюда под углом в сорок пять градусов, но, к счастью, негритянка подхватывает меня и усаживает в кресло, иначе я бы проломил череп об пол.
– А теперь давайте по порядку, – говорит она с бирмингемским акцентом. – Значит, пропала девочка, так?
– Да, – отвечаю я жалким голосом. – Пропала.
Строго, серьезно она продолжает:
– Имя и возраст?
Пропала.
– Эдмунд Брубек, тридцать пять лет…
– Нет, Эдмунд. Назовите имя и возраст ребенка.
– Ах да. Ифа Брубек. Ей шесть. Всего шесть!
– Понятно. А во что Ифа одета?
– В майку с зеброй. Сандалии.
– Так, сейчас главное – быстро отреагировать, поэтому я вызову охрану пирса и попрошу дежурных начать поиски вашей дочери. А вы напишите вот здесь свой номер телефона. – Она подает мне ручку и визитную карточку, и я корябаю на ней номер. – Дуайт, вы вместе с Эдом идите на пирс, прочесывайте толпу. Я останусь здесь. Если на пирсе вы ее не обнаружите, возвращайтесь в «Маритайм», и там мы снова все обсудим. Эд, если Ифа здесь объявится, я сразу же вам позвоню. А теперь идите. Ну идите же!
Мой телефон снова звонит; Холли с вопросом:
– Она там?
По моей заминке все и так ясно.
– Нет.
– Понятно. Шерон рассылает эсэмэски всем приехавшим на свадьбу гостям, чтобы осмотрели весь отель. Двигай обратно. Я буду в вестибюле, с Бренданом.
– Ладно: я сейчас вер… – Но Холли кладет трубку.
Из увеселительного парка доносится веселая музыка. Может быть, Ифа там?
– Детей младше десяти лет без сопровождения туда не пропустят, – поясняет Дуайт Сильвервинд в расшитом стразами жилете. – Давайте-ка поищем на пирсе. И не волнуйтесь, на мисс Николс… – он кивает на свое «святилище», – можно положиться. Она из дорожной полиции.
– А как же вы… – Я машу рукой в сторону его будки. – Вы же работаете.
– Сегодня утром ваша дочь хотела со мной повидаться, и не без причины.
Мы с ним идем по пирсу в обратную сторону, всматриваемся в каждое лицо, заглядываем в галерею игровых автоматов. Все впустую. В самом начале, а может, и в конце пирса я слабо благодарю Дуайта Сильвервинда за помощь, а он говорит:
– Нет, по Сценарию я должен остаться с вами до конца.
– По какому сценарию? – спрашиваю я, но мы уже переходим улицу и попадаем в прохладный вестибюль «Маритайма», а в своих безумных метаниях по пирсу я отыскал только этого морщинистого друида в карнавальном прикиде, который, впрочем, не особо выделяется среди фантастически наряженных участников конвента.
Стойка регистрации превращена в оперативный штаб. Встревоженный управляющий плечом прижимает к уху телефон, а со всех сторон толпятся Сайксы и Уэбберы, дружно смотрят на меня, дерьмового папашу, который виноват в этом кошмаре: Шерон и Питер, Рут и Брендан, Дейв и Кэт, даже Полин и Остин.
– На пирсе ее нет, – докладываю я, хотя это и так понятно.
– Аманда наверху, в вашем номере, – говорит Рут, – на случай, если Ифа туда вернется.
– Не волнуйся, – говорит Полин, – она наверняка объявится с минуты на минуту.
Остин, согласно кивая, добавляет, что Ли с друзьями отправился на пляж, проверить, не вздумала ли Ифа побродить босиком по берегу. Дейва и Кэт как будто ускоренно состарили, а Холли даже не замечает моего возвращения.
Управляющий обращается к ней:
– Не поговорите ли вы с представителем полиции, миссис Брубек?
Холли берет трубку:
– Здравствуйте… Да. Моя дочь… Да-да, я знаю, что это случилось менее часа назад, но ей всего шесть лет, и я хочу, чтобы вы прямо сейчас объявили розыск… В таком случае сделайте исключение… Нет, это вы послушайте: мой муж – журналист центральной газеты, и если Ифу не отыщут в целости и сохранности, то вы очень и очень пожалеете, если прямо сейчас не поднимете всех на ноги… Спасибо. Да, шесть лет… Темные волосы до плеч… Майка с зеброй… Нет, не полосатая, просто майка с изображенной на ней зеброй… Розовые штанишки. Сандалии… Не знаю, погодите минутку… – Холли смотрит на меня, лицо покрывает пепельная бледность. – А ее резинки-скранчи в номере тоже не было?
Я тупо смотрю на нее. Чего не было?
– Ну, такой серебристой штуки с блестками, которой она собирает волосы в хвост.
