Не знаю. Не знаю. Не знаю. Холли, не отвечая полицейскому, вдруг резко запрокидывает голову назад, под каким-то странным углом, а лицо принимает отсутствующее выражение. Что с ней происходит? Однажды я видел, как у моего коллеги-диабетика случился приступ гипогликемии, и у Холли сейчас похожие симптомы.
– Скорей! Держи ее! – кричит Шерон, и я бросаюсь к Холли, но ее подхватывают Брендан и Кэт, не дают упасть.
– Несите ее сюда, – говорит управляющий, и Холли не то ведут, не то несут в кабинет.
Она дышит тяжело, яростно, вдох – выдох, вдох – выдох, и Кэт, которая в молодости окончила курсы медсестер в Корке, говорит:
– Отойдите! Не путайтесь под ногами! – и с помощью Брендана укладывает Холли на диван. – Дыши ровнее, деточка, – приговаривает Кэт. – Медленно, спокойно, я тебя очень прошу…
Мне надо быть рядом с Холли, но вокруг нее толпятся Сайксы, в кабинете тесно, и, в конце концов, я сам во всем виноват. Вижу глаза Холли, ее зрачки, суженные до крошечных точек… Полин Уэббер вдруг громко произносит: «Что это у нее с глазами?» – спина Питера закрывает обзор – лицо Холли искажает судорога – Дейв говорит: «Кэт, может, вызвать врача?» – лицо Холли замыкается, мертвеет, будто она без сознания – Брендан спрашивает: «Мам, это приступ?» – Кэт шепчет: «У нее пульс слишком частит» – управляющий заявляет: «Я вызываю неотложку» – а губы Холли шевелятся, и она невнятно бормочет слово: «Десять
Кэт вопросительно смотрит на Дейва; тот пожимает плечами:
– Десять чего, Холли?
– Она еще что-то говорит, Кэт, – добавляет Рут.
Холли начинает второе слово: «П-п-й-ат-т-т…»
Питер Уэббер шепчет:
– А на каком это языке?
– Холли, деточка моя, о чем ты? – спрашивает Дейв. – Что ты хочешь сказать?
Холли бьет легкая дрожь, и голос тоже дрожит: «…на-дддца-а-ть…»
Мне бы самое время вмешаться, взять ситуацию под контроль, в конце концов, я гражданский муж Холли; правда, в таком состоянии я никогда ее не видел, да и никого другого тоже.
Питер высказывает догадку:
– Десять пятнадцать?
Дейв спрашивает у дочери:
– Детка, что случится в десять часов пятнадцать минут?
– Она бредит, – говорит Брендан. – У нее приступ.
Подвеска с лабиринтом Джеко соскальзывает с края дивана и висит, раскачиваясь. Холли ощупывает голову, морщится от боли, но с глазами у нее все в порядке; она удивленно моргает, оглядывает встревоженные лица родных:
– О господи! Я что, упала в обморок?
Никто не знает, что ей ответить.
– Типа того, – говорит Шерон. – Нет-нет, не вставай.
– Ты помнишь, что ты сказала? – спрашивает Кэт.
– Нет. Какая разница, все равно Ифа… А, какие-то числа.
– Или время, – говорит Шерон. – Десять пятнадцать.
– Мне уже полегчало. А что произойдет в десять пятнадцать?
– Если ты этого не знаешь, – говорит Брендан, – то мы тем более.
– Все это Ифе не поможет. Вы побеседовали с полицией?
– Мы испугались, что у тебя сердечный приступ, – говорит Кэт.
– Нет, ма, сердце у меня в полном порядке. А где управляющий?
– Здесь, – откликается тот.
– Соедините меня с полицейским участком, пожалуйста, а то они так и будут тянуть время, если им хвосты не накрутить.
Холли встает, делает шаг к двери, и мы дружно расступаемся. Я отхожу за стойку администратора и слышу чей-то голос:
– Эдмунд!
Дуайт Сильвервинд, о котором я совершенно позабыл.
– Просто Эд.
– Это послание. От Сценария.
– Что-что?
– Послание.
– Какое послание?
– Десять пятнадцать. Это знак. Намек. Это исходит не от Холли.
– Но она же сама это сказала!
– Эд, а Холли, случайно, не экстрасенс?
Я не в силах скрыть раздражения:
– Нет, она… – А, «радиолюди»! – Понимаете, в детстве у нее… Она… Может быть.
Оплывшее, как кора старого дуба, лицо Дуайта Сильвервинда собирается в морщины.
– Видите ли, по большей части я обсуждаю с клиентами возможное будущее, а не предсказываю его. Людям необходимо озвучивать свои страхи и надежды в доверительной обстановке, и я оказываю эту услугу. Но изредка я способен распознать истинные предсказания. Вот как «десять пятнадцать» у Холли. Это что-то значит.
Псевдо-Гэндальф, моя головная боль, кружащий пирс, Эйлиш… Любая машина может в любой момент взорваться… Ифа пропала, испугалась, ей заклеили рот… Нет, не смей, не думай
– Поразмыслите, Эд. Эти цифры не случайны.
– Возможно. Но я… я не умею разгадывать шифры.
– Нет-нет… это не шифр. Сценарий – это не сложная формула. Ответ лежит на поверхности, но так близко, что его не сразу видишь.
Надо искать Ифу, а не обсуждать метафизические проблемы.
– Послушайте, я…
