«Эрвару от Криспина с наилучшими пожеланиями».
Я старательно оттачивал остроумие с тех самых пор, как написал роман «Ванда маслом».
Но как только на все становится наплевать, возникает ощущение небывалой свободы.
Я болтаю ложечкой в чашке, листики мяты кружат, как ярко-зеленые рыбки в чайном водовороте.
– Последним гвоздем в гроб наших с Кармен отношений стала Венеция, – говорю я Холли. – Если я никогда больше не увижу этого города, то умру счастливым.
Холли недоуменно произносит:
– А мне Венеция показалась такой романтичной…
– В том-то и беда! Это же просто невыносимо – красоты до хрена! Юэн Райс называет Венецию «столицей разводов» – и действие одной из лучших своих книг переносит именно туда. Это книга о разводе. В Венеции человеческая натура раскрывается с самой худшей стороны – ты наживаешься на других, а они наживаются за твой счет. Черт меня дернул сделать подобное замечание, когда Кармен зачем-то купила дурацкий дорогущий зонтик, – ну, я такие вещи говорю по двадцать раз на дню, на них не стоит обращать внимания, а она на меня покосилась, мол, на этого старого брюзгу я трачу последние годы своей молодости – и пошла себе через площадь Святого Марка. Одна, естественно.
– Что ж, – нейтральным тоном замечает Холли, – у всех бывают плохие дни…
– Для меня это было своего рода откровением, как у Джойса, – ну, это сейчас я так считаю. Нет, я ее не виню. Ни за то, что она на меня досадовала, ни за то, что она меня бросила. Когда ей будет столько лет, сколько мне сейчас, мне уже стукнет шестьдесят восемь. Любовь, может, и слепа, но совместная жизнь – самый современный рентгеновский аппарат. На следующий день мы порознь бродили по музеям, в аэропорту она сказала: «Береги себя», а когда я приехал домой, в электронной почте меня уже ждало прощальное письмецо. В общем, все довольно предсказуемо. Печальный опыт развода имелся и у меня, и у нее, одного раза вполне достаточно. Мы сошлись на том, что останемся друзьями, будем обмениваться поздравительными открытками на Рождество, вспоминать друг о друге без злобы и вряд ли снова увидимся.
Холли кивает, согласно хмыкает.
За окном, шипя тормозами, останавливается ночной автобус.
Я не говорю Холли о сегодняшнем сообщении от Кармен.
Мой айфон по-прежнему выключен. И включать я его не собираюсь. Подождет.
– Замечательный снимок! – На полке стоит фотография: Холли – молодая мамочка, маленькая зубастая Ифа в костюме Трусливого Льва, с веснушками на носу, и Эд Брубек, который выглядит гораздо моложе, чем мне помнится; все трое улыбаются под солнцем в садике за домом, среди розовых и желтых тюльпанов. – Когда это?
– В две тысячи четвертом. Театральный дебют Ифы в «Волшебнике страны Оз». – Холли отпивает мятный чай. – Мы с Эдом тогда вчерне набросали план «Радиолюдей». Знаешь, это ведь была его идея. Мы в те выходные ездили в Брайтон, на свадьбу Шерон. А Эд хотел найти логическое объяснение всему происшедшему.
– А после истории с номером комнаты он всему поверил?
Холли неопределенно морщится:
– Он перестал не верить.
– А Эд знал, в какого монстра превратилась твоя книга о радиолюдях?
Она мотает головой:
– Я довольно быстро написала части, посвященные Грейвзенду, а потом в нашем приюте для бездомных меня повысили и работы прибавилось. Ифа подрастала, Эда постоянно не было дома, так что книгу я так и не закончила, когда в Сирии… – она монотонно произносит привычную фразу, – удача от Эда отвернулась.
Мне очень стыдно за свое малодушное нытье о Зои и Кармен.
– Ты герой, Холли. Точнее, героиня.
– Ну а куда деваться-то? Ифе было всего десять. Расслабляться было некогда. После того, как исчез Джеко… – Короткий печальный смешок. – В общем, семейство Сайксов умеет скорбеть и сносить утраты. Так что я дописала книгу, чисто в терапевтических целях. Ведь я даже не представляла, что она будет интересна еще кому-то, кроме моих родных. Журналисты почему-то не верят, когда я так говорю, хотя это чистая правда. Ну и я была совершенно не готова ко всей этой шумихе – ну там телевизионное шоу «Книжный клуб», Пруденс Хансон, россказни о «ясновидящей, пережившей огромное потрясение в детстве», дискуссии в соцсетях, какие-то психи, письма с мольбами о помощи, старые знакомые, о которых я давным-давно забыла, и не без причины… Например, откуда ни возьмись появился мой первый бойфренд, к которому я вообще не питала никаких теплых чувств, сообщил, что теперь он главный дилер «Порше» в Западном Лондоне, и предложил мне совместно опробовать одну из его машин, поскольку, как он выразился, «мой корабль уже пришел в порт назначения». Нет уж, спасибо. А когда о продаже прав на публикацию «Радиолюдей» в США заговорили в новостях, отовсюду, как тараканы из щелей, полезли фальшивые Джеко. Мой литературный агент устроил мне переговоры по Скайпу с первым таким кандидатом. Парень был подходящего возраста, вроде как смахивал на Джеко, смотрел на меня во все глаза и шептал: «Боже мой, это ты…»
Мне очень хочется курить, но я заедаю желание ломтиком моркови.
– И чем же он объяснил свое тридцатилетнее отсутствие?
