– Миас, – сказал Аррин, – «Дитя приливов» сейчас не в силах сражаться с таким кораблем, как «Охотник Старухи». Даже с полной командой и после ремонта в доках было невозможно об этом просить.
– У меня есть обязательства, Аррин, – сказала Миас. – И я дала слово. – Она постучала по столу пальцем. – И не будем забывать, что я командую кораблем мертвых. Мы оба знаем, что это значит.
– Тогда позволь мне стать первым добровольцем, – предложил Аррин. – Ты возьмешь «Морскую вошь», а потом найдешь другой корабль. Твой опыт бесценен для нашего дела. Пожалуйста, позволь мне повести «Дитя приливов» на север.
Миас покачала головой, протянула руку и сжала ладонь Аррина.
– «Оскаленный зуб» починят для Брекир, а «Морская вошь» будет нуждаться в хорошем супруге корабля. – Она улыбнулась. – И не сомневайся во мне, Аррин. – Она отпустила его руку и откинулась на спинку стула. – Кири моя сестра, она служила моей хранительницей палубы до того, как стала супругой корабля «Охотника». Я знаю, как она думает и как воюет. У меня есть преимущества, которыми не обладаешь ты.
Аррин посмотрел на нее и пожал плечами.
– Если кто-то способен ее победить, так это ты, – согласился он.
– Да, это правда, – кивнула Брекир.
– Тогда нам пора браться за работу, – сказала Миас. – Пока мы беседуем здесь, вихрезмей уходит от нас все дальше.
Через множество оборотов песочных часов «Дитя приливов» в сгущавшихся сумерках оставил позади «Оскаленный зуб» и «Морскую вошь», освещенных горящими корпусами «Жестокой воды» и «Всплывающей рыбы-луны». Джорон испытывал боль, но не из-за того, что смотрел, как множество костей, которые могли сделать богатыми каждую женщину и каждого мужчину на борту «Дитя приливов» и «Оскаленного зуба», уходили на дно моря, а потому, что оставлял за спиной людей, которые ему нравились. И хотя он знал, что Миас произнесла смелые слова, он понимал, что это всего лишь маска. Брекир и Аррин тоже все понимали. «Дитя приливов» не мог стать реальным противником «Охотнику Старухи».
– Нам следует выбросить болты за борт, – сказал Джорон Динилу, когда они стояли рядом на корме.
– Болты? – переспросил Динил.
– Болты для убийства кейшана, – объяснил Джорон. – Если «Охотник Старухи» сумеет нас захватить, кейшан достанется его команде. И все, что мы сделали, станет бесполезным.
– У нас есть обязательства, Джорон, – сказал Динил. – Мы можем попытаться сбежать от «Охотника Старухи», ускользнуть между островами, а потом выполнить свой долг, оставив их позади.
– Посмотри на наш корабль, Динил, – возразил Джорон. – Ты думаешь, он способен уйти от «Охотника Старухи»?
– Быть флотом – не значит делать то, что возможно, но совершить то, что должно. – Динил повернулся и ушел прочь, кутаясь в свою толстую куртку.
– Джорон Твайнер. – Он обернулся и увидел ветрогона.
Теперь перед ним стояло совсем другое существо. Все еще худой, все еще хрупкий на вид, но перья у него на голове стали великолепными – черными в ночи, а при дневном свете они становились синими, золотыми и красными.
– Я сожалею, что они забрали твоих людей, – сказал он, кивая в сторону кораблей, постепенно исчезавших в сиянии горевших за ними костей. – Нет, не сожалею, – продолжал он. – Они будут жить.
И он, беспрестанно кивая головой, издал повторяющийся клекот. Джорону сначала показалось, что сейчас ветрогона стошнит, но потом он понял, что говорящий-с-ветром смеется.
– Ты не думаешь, что мы уцелеем? – спросил Джорон.
– Кто знает? Ты знаешь? Миас знает? Никто не знает, – сказал ветрогон.
– И все лишь для того, – заметил Джорон, – чтобы спасти нас от самих себя, однако мы не хотим быть спасенными.
Ветрогон перестал двигаться и застыл в абсолютной неподвижности, и Джорону показалось, что он слышит отзвуки песни ветрошпиля, принесенные ветром.
– Морская сестра знает, что вы ее защищаете, Джорон Твайнер. Морская сестра много знает.
– Ты можешь с ней говорить?
– Говорить? – И он снова издал клекот:
– Но ты можешь сделать так, чтобы кейшан понял? Сказать ему, чтобы он спрятался от «Охотника Старухи»? И присоединился к нам потом?
– Ты станешь прятаться от насекомого? – спросил ветрогон.
– Нет.
– А от миллиона насекомых?
– Да, – сказал Джорон.
– Это, – ветрогон постучал клювом по сломанным поручням «Дитя приливов», – делает вас миллионом насекомых. Но морская сестра не понимает.
– А ты можешь сделать так, чтобы она поняла? – спросил Джорон.
Ветрогон обратил к нему маску с нарисованными глазами.
– Ветрогон думает быстро. Как ты. Она медленная. – Он повернулся и исчез в люке, ведущем на нижнюю палубу.
– Я думаю, что он имел в виду «нет», – сказал Динил с того места, где он привязывал веревку, закрывая брешь в разбитых поручнях, чтобы никто не вывалился за борт.
– Да, – сказал Джорон.
И в голове у него вновь прозвучала песнь ветрошпиля.
