– Очень скоро мы или кто-то другой прикончим тебя, и твой вид навсегда исчезнет из нашего мира, – сказал он себе и серой воде впереди.
– Как ты думаешь, хранпал, откуда он появился?
Джорон повернулся, раздраженный тем, что он размышлял вслух о вещах, которые следовало держать при себе. Но это был Меванс, лениво поправлявший моток веревки.
– Из Штормов, я полагаю, хранитель шляпы.
– И откуда нам знать, что там их больше нет? Он заметно больше, чем череп с клювом «Дитя приливов».
– Так и есть, – ответил Джорон, глядя в серые волны, чтобы отыскать величественное существо.
– Вот только, как мне кажется, он старый. А потому такой большой.
Джорон кивнул.
– Если он последний кейшан, ему, наверное, ужасно грустно, Меванс, как ты считаешь?
– Да, – ответил хранитель шляпы, – если он действительно одинок. – Он закончил возиться с веревкой и ушел, оставив Джорона одного у поручней.
На следующий день они снова догнали аракисиана. Ветер переменился – теперь он дул в корму «Дитя приливов», и постоянная смена галсов наконец прекратилась. Конвой, состоявший из животного и людей, следовал по глубокому каналу к тому месту, где они пройдут сквозь Хребет Скирит на обратном пути к Ста островам.
Сны Джорона, в которых уже много дней он видел смерть отца и момент, когда костяной корабль «Желание матери» раздавил его между своим корпусом и их маленькой флюк-лодкой, превратив в кровавую кашу, в ту ночь изменились. Ему вновь снилось, что он стал чем-то огромным и вечным, скользящим в глубинах моря, под водой, его сопровождали странные печальные песни, и в такие моменты он находил покой, которого ему так не хватало в часы бодрствования.
Они летели сквозь дни, серые от низко нависавших туч, серые от влажного воздуха, серые, как состояние его духа.
На третьей неделе они свернули к Хребту Скирит и проливу Намвен.
Туман накрыл их плотным одеялом, когда они вошли в пролив, тучи соскальзывали с огромных черных скал, чтобы зависнуть над океаном, скрывая курс «Дитя приливов» так же, как время прячет будущее. Джорон занимался делами, двигаясь в непроницаемом холодном воздухе, и знакомые звуки на корабле казались приглушенными и призрачными. Вечером он стоял на корме с Динилом и смотрел вперед, опасаясь рифов, прислушиваясь к смотрящей-на-море Фогл, бросавшей в море раз за разом, в размеренном ритме, тяжелый камень.
– Бросай! – раздавался крик.
Затем слышался плеск, звук доносился со стороны клюва, затянутого туманом. Голос Фогл отсчитывал секунды, когда веревка бежала сквозь ее руку, пока камень не ударялся о дно – или не ударялся. Пролив Намвен был глубоким посередине и мелким у берегов, но Миас приказала им избегать глубокой части – ведь именно там плыл вихре-змей, и она не знала, как он отреагирует, если они на него налетят. Поэтому им приходилось осторожно двигаться по мелководью. Они не могли допустить, чтобы поврежденный «Дитя приливов» задел дно, поэтому оставили развернутыми лишь самые верхние крылья, прислушиваясь к крикам со стороны носа.
– Нет дна, нет глубины. Нет дна, нет глубины. Пятьдесят корпусов, песок и глина. Сорок корпусов, песок и глина.
По мере того как Фогл выкрикивала глубину, Динил давал указания стоявшей у рулевого весла Барли.
Миас доверила им это делать, а сама поднялась на самый верх, надеясь разглядеть просвет в тучах. Надеясь, что не увидит «Охотника Старухи».
– Будь я супругой корабля «Охотника», – сказала она Джорону чуть раньше, – я бы поджидала нас у входа в пролив Намвен. Наше единственное преимущество состоит в большей маневренности и скорости, но сейчас «Дитя приливов» в таком состоянии, что едва ли мы можем на них рассчитывать, хотя они об этом знать не могут. Но если они сумеют нас поймать в тот момент, когда мы выходим из пролива, нам останется лишь сражаться, а моя сестра будет просто стоять и поливать нас крылоболтами. – На лице Миас не появилось эмоций при мысли о предстоящей схватке с сестрой. – Их мощи хватит, чтобы покончить с нами после двух или трех залпов.
– Значит, нам конец? – спросил Джорон.
– Я так не думаю. У моей сестры множество достоинств, но терпение не из их числа. Его отсутствие не раз приводило к конфликтам между нами. Я считаю более вероятным, что она начнет патрулировать пролив, рассчитывая, что сторожевые башни подадут сигнал, когда мы появимся. Мы связаны с аракисианом, поэтому, если у «Охотника Старухи» есть карты их старых миграционных маршрутов, ей не придется беспокоиться о том, что она нас потеряет.
Так или иначе, они продолжали двигаться вперед, а Миас ждала появления корабля, который мог уничтожить «Дитя приливов». Фогл выкрикивала глубину, Динил выбирал направление, Барли направляла корабль, а Джорон дрожал и страдал от зуда под курткой. Когда он в последний раз осматривал свое тело, он обнаружил, что кожа на предплечьях стала красной и потрескавшейся, еще одна маленькая неприятность, добавившаяся к жизни на корабле флота.
Отец рассказывал ему совсем другие истории о флоте: удалые приключения, жизнь, полная уважения и веселья.
