За ними высилась громада «Охотника Старухи». Как долго он оставался в трюме? Десять, двадцать оборотов песочных часов? Когда он поднял руку и оглянулся, верхние позвонки «Охотника Старухи» торчали над его пальцами.
– Впечатляет, не так ли? – спросила Миас.
– Да, – ответил он.
Потому что это была правда. Голубые зоресветы горели над кораблем, белый костяной корпус рассекал волны, во все стороны летели клочья пены. Огромные крылья поймали ветер, и над кораблем высилась башня белого облака.
На корме, рядом с Миас, стоял Коксвард.
– Мы не можем уйти от него, супруга корабля, – сказал он. – Кости «Дитя приливов» не выдержат более серьезной нагрузки. – Джорон посмотрел в небо. Глаз Скирит уже успел проделать большую часть пути к горизонту. – Однако «Охотник» не догонит нас до наступления ночи, – добавил мастер костей. – «Дитя приливов» делает все, на что он способен.
– Они будут атаковать ночью? – спросил Джорон.
Миас кивнула.
– Если Кири хочет заполучить меня и вернуться к кейшану до того, как он достигнет высоких северных течений, у нее нет выбора.
– Значит, мы будем бежать дальше? – спросил Джорон.
Миас сложила подзорную трубу.
– Нет, Джорон, – ответила она. – Мы устали, и, как утверждает Коксвард, корабль также устал – ведь мы пролетели через весь Архипелаг. Если бы я рассчитывала, что мы сможем убежать, я бы так и сделала. Но Кири нас поймает. – Миас спрятала подзорную трубу под курткой. – Сколько я ее знаю, Кири всегда мечтала о благосклонности нашей матери больше всего на свете, и сейчас у нее появился шанс ее добиться. Она будет беспощадна. – Послышался тревожный стон, и Миас положила руку на позвонок, словно хотела успокоить корабль. – «Дитя приливов» хорошо послужил нам, и я надеялась, что мы сумеем подольше вести за собой «Охотника». Но складывается впечатление, что у нас не будет такой роскоши. – Она посмотрела на Коксварда, который склонил голову, словно стыдился своей неспособности сделать для корабля больше. – Если мы хотим, чтобы у нас остались хоть какие-то шансы, нам следует развернуть корабль и сражаться, Джорон. Пока мы еще можем.
– А у нас есть шанс? – спросил Джорон.
Она положила руку на рукоять меча.
– Надежда есть всегда. Мы атакуем, пока будет еще светло, чтобы в момент сближения расчеты луков смогли стрелять в корму «Охотника», где рулевое весло связано с румпелем. И, если мы сумеем его повредить, то…
– Но сначала нам нужно будет пройти мимо луков «Охотника», супруга корабля, – вмешался Динил. – А у него они установлены на трех палубах.
– Не отвлекай меня деталями. – Миас посмотрела на большой корабль, который увеличивался с каждым мгновением, потом повернулась к Динилу и Джорону. – Мы корабль мертвых. Приговор вынесен: мы лишь ждем, когда он будет приведен в исполнение. – Она отвернулась. – Я сказала, что мы должны вступить в схватку. Почему до сих пор не очищена палуба?
Джорон шел по сланцу. Он надел свою лучшую и единственную флотскую куртку из рыбьей кожи темно-синего цвета; Меванс заново покрасил волосы, и среди черных прядей появились ярко-синие, и заплел косы, как ему показывал Моззан с «Оскаленного зуба». Кроме того, он покрасил волосы Миас, и теперь разноцветные пряди выделялись на сером фоне.
«Дитя приливов» описал большой круг, оберегая треснувший киль и поврежденный корпус. Ветрогон присел на корточки в центре палубы, он призывал ветра, нежные и ласковые, помогавшие повернуть корабль и наполнявшие его паруса, – и от потоков, вызванных говорящим-с-ветром, у Джорона совсем не болели уши. Как только они начали разворот, «Охотник Старухи» приступил к собственному маневру, стараясь, чтобы его нос оставался направленным на «Дитя приливов», словно указательный палец на будущую жертву.
Джорон и сам не знал, почему он выбрал лучшую одежду, чтобы именно в ней умереть; просто решил, что так будет правильно.
Корабль расчистили к сражению, на пустой палубе сложили стрелы, болты и луки, расчеты заняли свои места. Все, кто не был занят работой, выстроились на палубе ровными рядами в своей лучшей одежде, и Джорон заметил, что у каждого есть на ней что-то синее, как у Миас и у него. Он прошел мимо Фарис, чье обожженное лицо перекосила улыбка, и кивнул ей.
Джорон шагал вдоль рядов, перебрасываясь с детьми палубы короткими фразами: замечаниями по поводу неправильных деталей одежды или о несуществующем мусоре на палубе, и все знали, что хранитель палубы шутит.
