– Если «Охотник Старухи» последует за нами, не думаю, что в нашем нынешнем состоянии нам удастся от него уйти, к тому же «Дитя приливов» не может совершать сложных маневров, поэтому мне нужны другие варианты. Возьми карты и отыщи мелководье, по которому «Охотник» не сумеет за нами следовать. – Миас дожидалась, когда Эйлерин уйдет в большую каюту, где хранились карты, но он медлил. – Что? – спросила Миас.
– Прошу меня простить, супруга корабля, но я полагаю, ты хочешь найти мелководье или возможность спрятаться. Но острова на севере не дадут нам такого шанса. Воды здесь глубокие, острова низкие, там негде скрыться от «Охотника Старухи».
Миас кивнула, и ее взгляд устремился в пустоту.
– Ладно, – сказала она. – И никаких признаков приближения бури. А мы не можем рассчитывать на туман. Что ты слышишь в песне ветра?
– Северный Шторм оживился, приближается время гнева. Но ярость его ветра усиливается очень медленно.
Миас снова кивнула.
– Итак, никакого тумана, нам негде спрятаться, и нет шансов устроить какой-нибудь хитрый фокус, – подытожила она.
– И что мы будем делать? – спросил Динил.
– Будем тащить их за собой столько, сколько сможем, – ответила Миас.
– Но наша миссия, – сказал Динил. – Кейшан должен умереть возле Северного Шторма, и…
– Успокойся, Динил, – прошипела Миас.
Тот посмотрел на Миас, и Джорон увидел, как подозрения Динила возвращаются.
– Ты забыла о нашей миссии? – тихо спросил Динил.
– Даже не думай напоминать мне о том, что я помню или забыла, – заявила Миас, стиснув зубы. – Задай подобный вопрос при команде еще раз, и ты будешь разжалован.
Динил склонил голову и сделал шаг назад.
– Конечно, супруга корабля, – сказал он.
Они летели дальше, корабль скользил по волнам, и через десять поворотов песочных часов сверху донесся крик.
– Он следует за нами. «Охотник Старухи» идет за – нами!
Миас отошла к самой задней точке кормы и поднесла к глазам подзорную трубу.
– Он уже гораздо больше в подзорной трубе, чем мне хотелось бы. Должно быть, Кири не щадит своего ветрогона.
– Как долго? – спросил Джорон.
У него не было нужды выдавать дополнительные подробности.
Миас смотрела в подзорную трубу и не спешила с ответом. Море продолжало равнодушно катить свои волны.
– Недостаточно долго, хранитель палубы, – наконец ответила она. – Спускайся вниз, Джорон, найди ящик с хийл-болтами и позаботься о том, чтобы до них было легко добраться. И положи туда три крылоболта. Если до этого дойдет, выбросим его за борт. Мы не дадим Кири дополнительных болтов.
Джорон огляделся, чтобы убедиться, что рядом нет никого из команды.
– Почему бы не сделать это прямо сейчас? – спросил он.
– Потому что Динил прав: у нас есть обязательства, и я еще не отказалась от надежды на победу. Я лучшая супруга корабля, чем моя сестра. Мы еще можем стать победителями. – Она снова подняла подзорную трубу. – У тебя есть работа, Джорон, – добавила она, и он понял, что пора спускаться вниз.
В трюме ему пришлось нелегко, там было душно и сыро, к тому же сильно воняло, но он сумел отыскать ящик с хийл-болтами. Когда Джорон с трудом тащил его вверх по лестнице, он оказался лицом к лицу с ветрогоном.
– Джорон Твайнер, – сказал тот.
– Ты не нужен на палубе? – спросил Джорон.
– Ветер изменился, – ответил ветрогон и дважды фыркнул. – Я чую смерть, Джорон Твайнер.
– Именно по этой причине «Охотник Старухи» преследует нас, а не аракисиана. – Он кивнул в сторону ящика. – А это приманка, – добавил он.
Ветрогон подошел ближе.
– Не лги, Джорон Твайнер, – сказал он, коснулся когтем крыла клюва, и Джорона окутал запах горячего песка. – Я пробовал твою кровь.
Неожиданно Джорон понял, что все изменилось – запах дождя в воздухе, чужие знания о течениях вокруг корабля, все это он воспринимал при помощи чувств, которыми не обладал, а через мгновение смотрел на себя со стороны. Темная кожа, похожие на проволоку волосы, выбившиеся из-под однохвостой шляпы, плотно прилегавшей к голове, и ложь, выделявшаяся на лице, точно яркая краска, разбрызганная на дверном проеме. А потом он снова стал собой, и его взгляд уперся в нарисованные на маске глаза ветрогона.
– Это не мое решение, – сказал Джорон.
– Миас?
– Да. – Джорон чувствовал, что ветрогон заслуживает объяснения. – Она хочет спасти жизни.
– Многие жизни нуждаются в спасении, – сказал ветрогон, шагнул мимо Джорона и стал спускаться вниз по узким ступенькам лестницы. – Как и жизнь ветрогона.
Он исчез в темноте, но его голос долетел до Джорона, не такой, каким он его знал, не хриплым карканьем, а чем-то более приятным – и Джорон не сомневался, что слышит его только он.
– Ты знаешь песню, но ты утратишь ее навсегда.
Он и вправду знал песню. Песню, которая жила в его сознании с тех пор, как он прикоснулся к ветрошпилю на острове Арканнис, но он не понимал, что она значит или для чего нужна – и нужна ли вообще.
– Джорон! – позвали его сверху, и он вернулся к своей супруге корабля.
Свежий ветер наполнил крылья «Дитя приливов», толкая его вперед со скоростью пусть и не поразительной, но впечатляющей.
Но его было недостаточно.
