– Сиськи Старухи! – прокаркала птица.
Они покинули «Отдых костяного корабля» и направились в сторону Рыбного рынка, а Черный Оррис устроился на плече Миас.
– Я рисковал жизнью из-за птицы, – возмутился Джорон, в котором закипал гнев, когда он проталкивался мимо женщин и мужчин Бернсхьюма, стараясь поскорее оказаться от них подальше.
– Черный Оррис не просто птица, Твайнер. Меванс скажет тебе, что за ним следует удача, – объяснила Миас.
– Задницы, – заявил Черный Оррис.
– К тому же сквернословящая.
– Ваши задницы, – заявил Черный Оррис.
– Да, конечно, – отозвалась Миас. – Хуже не бывает. Это мертвоптица с дальних северных островов. Мы взяли его, когда «Ужас аракисиана» там остановился. Меванс научил его говорить, а команда считала Черного Орриса символом нашего корабля.
– Это всего лишь птица, – сказал Джорон.
– Задницы, – повторил Черный Оррис.
– Никогда, Джорон Твайнер, не следует недооценивать важность морали на корабле. Ты смотрел на команду «Дитя приливов», и ты их боялся. И правильно делал, должна я добавить. – Миас продолжала легко пробираться сквозь толпу. – Они до сих пор тебя не уважают, большинство из них. Но Черный Оррис заставит тех, кто верит, что птица может приносить удачу – а многие именно так и думают, – сражаться намного лучше. Как только члены моей прежней команды, хотя от них почти никого не осталось, узнают, что ты сражался в поединке, чтобы мы получили Черного Орриса, ну… они станут относиться к тебе намного лучше.
– И как они это узнают? – спросил Джорон. – Я не могу им рассказать. Получится, что я хвастаюсь, а дети палубы ненавидят хвастунов.
– Неужели ты забыл, что у нас появился новый член команды? – спросила Миас.
Джорон оглянулся через плечо. Он и в самом деле совсем забыл про Гавита; парень почти все время молчал.
– Он находился снаружи, – сказал Джорон.
– Вовсе нет, – возразила Миас. – Люди Каханни, охранявшие дверь, не хотели пропустить поединок и привели Гавита с собой. Я уверена, что он расскажет команде, как попал на корабль, и о яростном поединке, который провел хранитель палубы, чтобы мы могли забрать Черного Орриса. А еще о том, как, несмотря на очевидное превосходство противника, ты согласился на дуэль и победил благодаря своему уму. – Миас остановилась и повернулась к парню. – Да, Гавит? Ты это сделаешь? – Гавит сглотнул и кивнул. – Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Да, супруга корабля, – сказал он. – Я не должен ничего рассказывать, но расскажу.
– Так и будет, – сказала она и снова наклонилась к Гавиту. – Но, если ты когда-нибудь заговоришь о вещах, которые услышишь в большой каюте, без моего разрешения, я сдеру у тебя со спины кожу. Ты все понял?
Глаза парня широко раскрылись.
– Да, супруга корабля, – пробормотал он.
– На корабле следует отвечать «есть», мальчик. «Да» говорят привязанные-к-камню, верно?
– Да, я хотел сказать – есть.
– Хорошо, а теперь отправляйся в доки, найди мастера костей Коксварда, скажи ему, что ты мой мальчик каюты, и спроси, какая для тебя есть работа, – велела ему Миас. – Если ты хочешь сообщить родным о своем новом положении, пусть Коксвард отправит им послание, все будет оплачено из моего кошелька. – Парень только посмотрел на нее. – Ну? А теперь иди! И нигде не задерживайся.
Он ушел, быстро смешавшись с толпой.
– Ты думаешь, мы его еще увидим? – спросил Джорон.
– Мы недалеко от доков флота, – ответила Миас. – Едва ли Тассар успеет его перехватить.
– Я хотел сказать, что он может сбежать, – пояснил Джорон.
Она пожала плечами.
– В таком случае я не стану о нем жалеть. Едва ли без нас он переживет следующую ночь, а я ценю ум в членах моей команды, пусть даже в самых незначительных. – Миас посмотрела на Джорона, и он почувствовал, как в нем, подобно зимнему приливу, растет возмущение. – А теперь пойдем. Я думаю, что за нами следят, и мне нужно понять, кто именно. Возле доков людей меньше, и там это будет легче выяснить.
– А с чего ты взяла, что за нами следят? – спросил Джорон.
Миас посмотрела через плечо на толпу.
– Такие вещи нужно чувствовать, Твайнер, – сказала она.
– Задницы, – заявил Черный Оррис.
Они свернули к докам. Первое, что они увидели, когда подошли к глубоководной гавани, был хребет их корабля, поднимавшийся над массивными домами, выходившими на берег. Толпа заметно поредела. Почти все, кого они встречали, покидали доки. Не вызывало сомнений, что они присутствовали на жертвоприношении ребенка. У многих на лбу красовался отпечаток окровавленного пальца, оставшийся после благословения Жрицы. Женщины и мужчины возбужденно обсуждали увиденное, но Миас не обращала на них внимания и шла опустив голову.
– Глупейший обычай, – прошипела она едва слышно, отталкивая в сторону молодого жонглера.
– Но он охраняет корабли, – возразил Джорон.
Миас остановилась и повернулась к нему.
– Неужели? – резко спросила она. – Или это просто яркие огни, которые нравятся людям?
