– Тебе должно быть известно, Динил Кивет, что у меня уже есть хранитель палубы, и я не позволю никому лишить его этой должности, – сказала Миас. – Так что если ты ступишь на мой корабль, то только как первый-смоп, не больше и не меньше.
Джорон не представлял, что человек может выглядеть настолько несчастным – но именно такой стоял сейчас перед ними.
– А разве у меня есть выбор? – сказал он, олицетворяя полнейшее отчаяние. – Я не могу вернуться к Карраду, нарушив его приказ. Я человек флота.
Миас кивнула, вытащила из кармана кусок черной ткани и надела на бицепс Кивета повязку.
– Это знак Старухе, что теперь ты принадлежишь мне. – Динил печально посмотрел на черную повязку на руке.
Когда он ушел, Куглин и его люди продолжали стоять в стороне и наблюдать за происходящим.
– Сначала мне пришлось взять на борт пиратов, а теперь шпиона, – тихо сказала Миас.
– По крайней мере, мы знаем, кто шпион, – ответил Джорон.
– Только про одного, – ответила Миас. – Но я подозреваю, что он для того, чтобы отвлекать внимание. Наверняка у Каррада есть и другие шпионы на борту, да и моя мать имеет здесь верных ей людей.
– Ну, мать, это мне понятно, – сказал Джорон. – Но я думал, что Каррад твой союзник.
– У нас общая цель, Джорон, – сказала Миас. – Но если я стремлюсь к свободе, то Каррад – к власти. Вот почему я не думаю, что у нас так уж много общего.
Им потребовалось еще два дня, чтобы сбалансировать позвонки, закрепить рангоут и такелаж, и все это время Миас вела себя как одержимая, неизменно оставалась на палубе и постоянно смотрела на Глаз Скирит, словно то, как он двигался по небу, уже само по себе являлось для нее личным оскорблением.
– Работайте быстрее, работайте старательнее, работайте лучше, – без конца повторяла она.
И команда не знала отдыха. Джорон находился в сумеречном состоянии, падал в койку и вставал, не успевая отдохнуть, чтобы снова приняться за работу. По большей части ему удавалось избегать Динила Кивета, но он не мог не испытывать зависти, когда видел, с какой легкостью и уверенностью тот управлялся с кораблем и командой.
Как Миас и ожидала, корабль подвергся обыску. Вечером, перед тем как «Дитя приливов» собирался выйти в море, пришли морские гвардейцы. И вся работа по укладке груза пошла насмарку. Ящики отбрасывали в сторону, разбивали бочонки с водой, на корабле воцарился хаос. И, пока гвардейцы творили свои безобразия, Миас спокойно следовала за Тассаром, который возглавлял гвардейцев, поддерживая с ним вежливый разговор.
Когда они закончили, вспотевшие и рассерженные – им ничего не удалось найти, – Миас рассыпалась в извинениях.
– Такая тяжелая работа, Тассар, – сказала она. – При обычных обстоятельствах я бы попросила Гавита, моего мальчика каюты, принести тебе воды или анхира, но все бочки повреждены во время обыска. Скажи мне, ты ищешь что-то конкретное?
– Мы будем следить за тобой, Миас, – обещал Тассар.
– Супруга корабля Миас, – поправила его Миас. – Ты не станешь нарушать закон дарнов.
– Мы знаем, с кем ты связалась, супруга корабля Миас, – сказал он, повернулся к ней намазанной маслом спиной и увел морских гвардейцев с корабля.
В ту ночь команде пришлось работать и после наступления темноты, чтобы навести порядок на «Дитя приливов», и под слабым сиянием Слепого глаза Скирит на корабль подняли груз Каханни, однако Джорон заметил, что появился еще один ящик с хийл-болтами, о которых говорил Каррад.
Еще один день, и все закончилось. «Дитя приливов» на буксире вывели из гавани, и они бросили стоп-камень, а затем оставшуюся часть команды доставили на борт с тюремных судов. Миас отправилась в большую каюту с курсером, оставив Джорона и Динила распределять посты между вновь прибывшими.
Скучная работа, и Джорону было нечего делать. Они с Динилом стояли за Мевансом и Серьезным Муффазом, которые сидели за установленным на палубе столом и ранжировали женщин и мужчин в соответствии с их опытом и умениями: те, кто имел его много, становились детьми палубы, тех, кто мог проявить себя в обращении с оружием, назначали лукоселлами, а также находили занятие для тех, кто ничего не знал о море, хотя лишь мальчик Гавит и старая Гаррийя имели столь низкий рейтинг. Джорон не мог посмотреть ей в глаза – что-то в хрупком разуме старой женщины вызывало у него неловкость – хотя она не сводила с него глаз и ухмылялась, пока Меванс задавал уточняющие вопросы о ее опыте и семье.
Джорон отвернулся, сделав вид, что изучает гавань и горизонт. Теперь, когда «Охотник Старухи» ушел, с палубы открывался хороший вид.
– Напряги мышцы ног, – прошептал ему Динил.
– Что?
– Это старый трюк, помогающий ослабить боль, когда приходится долго стоять на одном месте, хранитель палубы. Пошевели пальцами ног, напряги мышцы икр, а потом бедер. Никто не заметит, а ты не будешь выглядеть так, словно волнуешься.
Джорон часто так делал в следующие долгие часы, которые ему пришлось простоять, оценивая более сотни женщин и мужчин.
– Спасибо, Динил, – прошептал он, когда долгое испытание закончилось.
