Я поправил плащ, посмотрел туда, где, съёжившаяся и смущённая, стояла Авелла в своём домашнем платьице. На неё никто не обратил внимания, чему она была, казалось, только рада. Но вот мой взгляд заметила Акади. Она повернулась к дочери и тут же шагнула к ней. Авелла попятилась, но упёрлась в стену, и мать наконец настигла её. Обняла, о чём-то заговорила… Я вздохнул с облегчением. Кажется, что-то у нас тут налаживалось.
— Обалдеть, — сказала Талли, приблизившись к Натсэ, которая как раз отстранилась от Лореотиса. — Я даже не заметила, как ты появилась. Вот это скорость! У тебя точно только одна печать?
— Точно. — Натсэ показала ей печать Земли на тыльной стороне ладони. — Я просто с детства тренируюсь быстро убивать.
— Круть, — покачала головой Талли. — Напомни, мы с тобой не пили вместе?
— Нет. Если не считать того прощального ужина, перед которым ты сняла с меня ошейник.
Талли покраснела. Воспоминание нелегко ей далось.
— Н-да… Прости, я…
— Мне тебя не за что прощать, я, как видишь, всем довольна. Если хочешь простить саму себя, то я не возражаю.
Талли глубоко вздохнула и улыбнулась:
— Нам всё-таки нужно вместе выпить. Жаль только денег нет, а у Лореотиса эта бутылка последняя. Впрочем, у него каждая бутылка последняя. Я даже начинаю подумывать, что он привирает…
— Полегче, «два в одном». — Лореотис подошёл к столу и любовно положил руку на бутылку. — Рыцарь никогда не врёт.
— У нас денег тоже не густо, — сказала Натсэ, стрельнув глазами в мою сторону. — Так что лучше как-нибудь по…
— О! — воскликнул Лореотис. — Раз пошла такая пьянка…
Он достал свою знаменитую сумку из-под стола и поставил на стол. Порылся там (я готов был поклясться, что услышал звяканье бутылок) и достал свёрнутую в несколько раз тряпку. Бросил её мне.
— Угадай, что я перед уходом забрал из твоей комнаты в башне во дворце Искара?
У меня дрогнуло сердце. Дрожащими руками я развернул тряпку… Да, сомнений быть не могло.
Дурацкий плащ с рукавами я переместил в Хранилище, не задумываясь, и набросил на плечи свой плащ. Свой настоящий, исконый плащ, тот самый, который носил с самого попадания в этот мир. И белая руна, вышитая Авеллой, оказалась на месте. Шагнув к столу, я запустил руку под плащ и, схватив за ручку, дёрнул её на себя. Глухо стукнул по столешне увесистый сундук. Я откинул крышку, и столовую, как в мультике, озарило испускаемое золотом сияние. На глаза навернулись слёзы. Так могло везти только конченым идиотам!
— Натсэ… — тихо, с восторженным придыханием, сказала Талли. — Теперь нам с тобой придётся напиться. Отговорок я не приму.
— Мне их, кажется, и не найти… — в тон ей отозвалась Натсэ.
Чувство было странное. Как после Нового года, когда время на улице словно остановилось, ты весь такой полусонный, а в квартире полно каких-то непонятных родственников. К нам вечно приезжали тётушка с дядюшкой, другие непонятные одинокие люди — симулировать праздничное веселье.
Сейчас, безусловно, было лучше, потому что вместо непонятных родственников были понятные друзья. Ну, за исключением Талли. Её можно было назвать непонятной родственницей.
— Мо-о-орти! — Она, устроившись на подлокотнике моего кресла, по-кошачьи ткнулась макушкой мне в скулу и потёрлась. — Не будь таким злым, возьми меня с собой. Ты ведь не знаешь, что я люблю.
— Не надо тебе светиться, — возражал я. — Если Асзар узнает, какая толпа магов сюда прибыла…
— Он будет очень страшно шипеть, — сказал Лореотис, бережно выливая в стакан последние капли дистиллята.
— Он нас сдаст, — не выдержав этого раздолбайства, прикрикнул я и даже кулаком по подлокотнику стукнул. Вернее, хотел стукнуть по подлокотнику — попал по ноге Талли.
Она вскрикнула, я в испуге посмотрел на неё. Несколько секунд на её лице отражалась страшная борьба. Талли пыталась решить, стоит ли ей разреветься, врезать мне в ответ, или же высокомерно проигнорировать инцидент. Победило четвёртое:
— За это ты точно возьмёшь меня с собой, — заявила она. — Я — твоё наказание.
— Я… Мне… О! Мне на работу надо! — обрадовался я, вспомнив любимую отмазку своего отца. Как же я теперь его понимал…
— Работу? — хором изумились Талли, Лореотис, Акади и Алмосая.
— Да! — с гордостью подтвердила Авелла. — Сэр Мортегар работает в кузнице.
— Зачем тебе работа? Ты ведь опять богатый, — возразила Талли.
Блин, сильный ход. И отвечать надо быстро. Так, будто ответ для меня очевиден.
— Работа даёт мне чувство глубокого морального самоудовлетворения, — пробормотал я.
— «Глубокое самоудовлетворение в кузнице»? — задумалась Талли. — По-моему, что-то такое было написано на том странном диске, который я нашла в папином ящике комода… Мортегар, у тебя две жены и горячая сестрёнка, которая любит выпить и потерять контроль. Зачем тебе эта кузница?!
— Будь у меня две жены и горячая сестрёнка, я бы через недельку тоже в кузницу пошёл, — неожиданно встал на мою сторону Лореотис. — Ты ведь не делаешь оружие для простолюдинов, правда?
— Нет! — помотал я головой. — Нет-нет, что ты… Это ведь запрещено.
— Правда? А откуда ты об этом знаешь?
