Она подошла к мужу, влепила ему ласковый подзатыльник и переместилась к Натсэ отбирать бутылку. Я благоразумно не стал сразу выставлять все покупки. Буду хоть как-то контролировать ситуацию. Одна бутылка — это ещё не пьянство. По крайней мере, в Натсэ я уверен, она лишнего не выпьет, а Талли… Ну, как боевая сила, она хороша, но вот в плане тактики и стратегии — оставляет желать лучшего. Так что пускай напивается, если хочет, пока день.
— Отдохнули, ничего не скажешь, — проворчал Лореотис. — Что-то ещё?
— Денсаоли — маг Огня, — пожал я плечами. — Только не надо орать! Знаю, мой косяк. Но мне кажется, что она неактивированная. Ну, учителя-то у неё нет.
— Ясно. Прекрасно. — Лореотис стал говорить коротко, будто мечом рубил. Не то злился, не то просто думал в боевом режиме. — Дальше? Есть ещё что-то, чего мы не знаем, что ты посчитал несущественным?
Я снял перчатку и показал ему четырёхцветную печать.
У Лореотиса отпала челюсть. Талли закашлялась, поперхнувшись вином. Зован издал неописуемый звук. Похоже, все сразу сообразили, что это означает.
— А ещё, — как ни в чём не бывало, сказала Авелла, — у нас на чердаке живёт призрак. Она по ночам иногда спускается. Её зовут Мекиарис, она хорошая и несчастная, но я всё равно её боюсь.
Ого, быстро идёт. У меня даже настроение поднялось. Не то чтобы эта ветвь решит все наши проблемы, но, по крайней мере, существено облегчит жизнь.
— Ты какой-то измождённый, — заметил Зован, когда мы с ним вышли на крыльцо покурить. По его настоянию вышли.
К моему удивлению он действительно вынул из кармана кисет с табаком и начал сворачивать самокрутку. Я опустился на ступеньку, Зован сел рядом.
— Ночь тяжёлая выдалась, — не подумав, ляпнул я.
И тут же встретил тяжёлый взгляд Зована. Да, конечно, дверь в спальню была открыта, и, наверное, каждый желающий заглянул и сделал выводы. Я хотел было оправдаться, рассказать про бой с лягушками. Но потом подумал: а какого, собственно, Огня я должен оправдываться? Как будто я перед ним лично в чём-то виноват. Как будто я отношусь к Авелле хуже, чем он, или его папаша.
— Об этом я и хотел поговорить, — процедил сквозь зубы Зован. — Белянка может многое вынести и даже виду не подать, что ей это не нравится. Однако это не значит, что она счастлива.
— Знаю, — кивнул я. — Я прекрасно видел, как ей жилось в вашей весёлой семейке.
— Ты и четверти не видел, но, наверное, представляешь, — не стал спорить Зован.
— Ну, так и чего ради ты об этом заговорил? Тебя беспокоит, счастлива ли она?
Зован задумчиво повертел самокрутку в пальцах и вдруг протянул мне.
— Будешь?
Поколебавшись, я взял. Не то чтобы сильно хотелось начать курить, но табак даже в моём мире имел некое сакральное значение. Особенно в такие минуты. Мне не хотелось возводить стены между мной и Зованом. По крайней мере сейчас нужно было действовать, как одно целое. Всем нам.
— Я не такой уж дерьма кусок, Морти, — сказал Зован, сворачивая вторую самокрутку. — Вёл себя так, как от меня требовалось. Сначала не хотел, потом привык. Да, мелкая меня сильно раздражала. Да, я её ненавидел. Но она всё равно оставалась мне сестрой. И если ты думаешь, что после всего, что она вытерпела, с ней можно делать вообще всё, что угодно…
— Я тебе сейчас зубы в глотку вколочу, — перебил я.
— Это всё, что мне хотелось услышать, — кивнул Зован и захлопал по карманам в поисках спичек. — Жаль, но… Но, кажется, на большее моих братских чувств не хватит. Доверюсь тебе и на том успокоюсь.
Я попросил Пятую Стихию, и та не отказала. Кончики наших «сигарет» затлели одновременно. Я с первой затяжки закашлялся.
— Морт, ты что, куришь? — высунулась из двери обеспокоенная Натсэ.
— Не говори никому, — просипел я в ответ. — Не надо…
— Не скажу, если дашь вторую бутылку.
Я молча сунул руку в Хранилище и протянул бутылку Натсэ. Та, довольно пискнув, скрылась в доме. А я вспомнил об ещё одном предмете, который, не глядя, поместил в Хранилище. Достал мешочек, полученный от Балтака, подбросил на ладони. Монеты печально звякнули.
— Что это? — спросил Зован.
— Зарплата, — вздохнул я и, пристроив тлеющую самокрутку на каменной ступеньке, высыпал монеты на ладонь.
Помимо монет, из мешочка вылетел клочок бумаги. Ветер подхватил его и чуть было не унёс, но я велел ему вернуть обратно, и он подчинился. Бумажка пристыженно опустилась мне на ладонь.
На крохотном кусочке грязной бумаги карандашом было коряво выведено: «Бигите!»
Господин Логоамар, глава клана Воды, проснулся и первое время не мог понять, где находится. Это категорически был не дворец. И сам Логоамар не был пьян и не страдал с похмелья. Странно… Может, он умер?..
