Хреновенько… Думать о том, что такое «пятая Стихия», я решил когда-нибудь потом. А сейчас нужно было защищать своё. Я оторвал от себя Авеллу, спрятал её за спину и призвал рыцарский меч. На руке вспыхнула печать Огня, а в следующий миг меч загорелся, разгоняя сгустившийся мрак.
Я шагнул вперёд. Натсэ стояла со мной плечом к плечу, держа свой, обычный меч…
Мекиарис остановилась. Мне показалось, что она смотрит на мой пылающий меч, в котором в этот миг спорили меж собой две стихии: Огня и Земли.
— Давайте просто убежим, — продолжала лепетать у меня за спиной Авелла.
Она могла бы попытаться убежать одна, но не хотела оставлять нас. Трясясь от ужаса и понятия не имея, что делать.
— Что тебе нужно? — спросила Натсэ.
Её напряжение я ощущал, как своё собственное, но голос звучал ровно и твёрдо, под стать лезвию меча, который она держала перед собой.
Голова призрака дёрнулась. Мекиарис уставилась на Натсэ, и я только сейчас заметил, что глаза у неё пустые, молочно-белые, без зрачков.
— Поздно… — От её шёпота поднялся холодный ветер. Он всколыхнул мне волосы; дрогнуло пламя на клинке.
Натсэ, с трудом проглотив комок в горле, предприняла ещё одну попытку:
— Что «поздно»? Что мы должны сделать?
— Окно… — прошептала Мекиарис, и ветер усилился.
— Окно? — нахмурилась Натсэ.
— Разбить окно…
Как будто решившись, она снова полетела вперёд — на меня. Я взмахнул мечом. Натсэ успела ударить первой — её клинок прошёл насквозь через призрачную плоть. Мой огненный меч как-будто во что-то вонзился. Я ощутил крохотное сопротивление, когда он проходил через призрака.
— Поздно! — оглушил меня шёпот.
В ноздри ударил затхлый запах, в глазах потемнело, а по ушам резанул удаляющийся визг насмерть перепуганной Авеллы.
Мы летели через лес, проносясь сквозь деревья. Ранняя осенняя ночь сгустилась, меня со всех сторон окутало тьмой. Впереди меня летел светящийся призрак Мекиарис. Она держала меня за руку и влекла за собой. И моя рука — тоже светилась, даже ещё ярче. Как и в том сне, что я видел под утро, страха не было. Только смутное чувство тревоги неприятным грузом повисло в районе живота, и чем дальше мы летели, тем тяжелее оно становилось.
— Куда ты меня несёшь? — спросил я, и голос прозвучал так, будто мы спокойно шли рядом, а не летели с головокружительной скоростью.
— К Огню, — последовал ответ.
Прежде чем я успел сообразить, что имеется в виду, путешествие окончилось. Мекиарис выволокла меня на ту же заболоченную поляну, что и в прошлый раз, только теперь здесь было пусто. Ну, почти пусто — ни жаб, ни лягушек, ни оживших утопленников. Зато посреди болота обнаружился небольшой участок суши. На нём горел костёр, а у костра кто-то сидел. Мекиарис опустила меня с противоположной стороны, возле самого огня, и, понурив голову, отступила во тьму.
— Здравствуй, сэр Мортегар. Давно не виделись, — прозвучал глуховатый голос.
Голос был знакомый, но знакомый странно. Он что-то всколыхнул во мне. Возникло такое ощущение, что если я сейчас схвачусь за эту ниточку памяти и начну её разматывать, то вытащу нечто такое, что лучше бы не доставать.
— Кто вы? — спросил я полушёпотом.
— Обойди Огонь и взгляни, — предложил голос, и в нём притаилась улыбка.
Я медленно двинулся по кругу. Костёр был большой и пылал жарко. Несмотря на то, что я был магом Огня, а в данный момент ещё и призраком, близко подойти к нему я не мог. Казалось, ещё шаг к огню, и на мне вспыхнет одежда, загорятся волосы.
— Привык, что Стихии, как несмышлёные щенята, лижут тебе руки? — продолжал всё тот же голос, и теперь он звучал с насмешкой.
Я сделал последний шаг и остановился, увидев того, кто сидел у костра.
— З… Здравствуйте… — пробормотал я, внезапно почувствовав себя нашкодившим ребёнком. Но сидящий у костра человек смотрел на меня без осуждения, с улыбкой.
— Вспомнил? — спросил он.
Я вспомнил. Вспомнил ту ночь, когда меня похитила лягушка. Вспомнил, как раскидал этих безмозглых тварей и бросился бежать через лес. Оступился, упал в болото и чуть не умер… Раньше на этом воспоминания обрывались, и будто чей-то голос нашёптывал мне, убаюкивая любопытство: «Неважно, как ты выбрался. Главное, что ты жив».
Теперь огрызок воспоминания подрос. Я вспомнил, как меня схватила чья-то рука, потянула вверх, и я увидел глаза… Вот эти самые глаза. Этого самого старика в древнем, лишённом всякого цвета подобии халата. Старик сидел, скрестив ноги, прямо на земле, и разглядывал меня снизу вверх. Мне показалось это недопустимым, кощунственным — чтобы он смотрел на меня снизу. И я шлёпнулся на колени.
— Вы, — шёпотом произнёс я, не зная, что сказать ещё.
— Я, сэр Мортегар. Я. И теперь я останусь в твоей памяти надолго.
