– А я люблю картины Пабло Пикассо, – внезапно сообщила Женька.
– Серьезно? – удивился я.
– Да… Они все необычные. Мне именно такое и нравится. – Женя прислонилась лбом к холодному стеклу и продолжила: – Я как-то даже увлекалась его биографией. Проект школьный делала. Ты знал, что у него была русская жена Ольга? Потомственная дворянка, талантливая балерина… Она танцевала в самой знаменитой на то время труппе Дягилева. Пикассо стал первым и единственным мужчиной в ее жизни. Конечно, Ольга оказала на художника большое влияние. Они прожили вместе семнадцать лет, воспитывали сына… А потом Пабло ушел к молоденькой француженке. Ольга так и не смогла оправиться от разрыва отношений, остаток жизни провела в одиночестве, страдая от болезни и охватившего ее безумия. А Пикассо даже не пришел на ее похороны, сославшись на то, что пишет новую картину. Впоследствии он повстречал новых муз и пережил Ольгу на целых двадцать лет. Вот так-то.
Я покосился на Женьку. Она стояла грустная и задумчивая.
– И как бы негативно Пикассо после расставания ни отзывался об Ольге, все-таки как-то обмолвился, что ему лучше увидеть ее мертвой, чем счастливой с кем-то другим.
– Это очень печальная история, Женя, – негромко сказал я.
– А мне хотелось бы стать чьей-то музой, – вдруг важно заявила Женька, – изменить чью-то жизнь…
– Ты-то изменишь, – улыбаясь, пообещал я Женьке, – будь в этом уверена.
– Это погода плачет: не хочет, чтобы я уезжал из такого прекрасного места, – сказал я.
Мы сидели с Женькой за столом и уминали овощной салат, заправленный оливковым маслом. Дождь лил стеной. Он не моросил, просто обрушился на нас, как из ушата. А в доме было светло, сухо и уютно.
– Какой-то циклон к нам опять прицепился, – поморщилась Женька, – холодрыга начнется.
– Разве это холодрыга? – засмеялся я. – Ты просто не была зимой в моем городе.
– У нас как таковой зимы никогда не бывает, – пожала плечами Женя. – По крайней мере, я не помню. Правда, понятия не имею, о чем ты. У нас всегда плюсовая температура.
Я сидел задумавшись: каково это – не ощущать полноценную смену всех времен года?
– В холодной зиме есть своя прелесть, – наконец проговорил я.
– Это какая же? – заинтересованно взглянула на меня Женя.
– Например, ты не представляешь, как прекрасно морозным днем пахнут елки.
Женя даже жевать перестала.
– Мы в начальной школе проходили произведения Пришвина, вот ты сейчас очень похоже изъясняешься.
– Спасибо, мне это льстит, – простодушно ответил я.
Я заметил стопку тетрадей на столе, на одну из которых была приклеена яркая наклейка:
– Ты ведешь дневник? – кивнул я на блокнот.
– Выписываю немного то, что берет за душу, – нехотя призналась Женя, – а потом, бывает, заучиваю. Хорошо память тренирует.
– И что из последнего ты записала?
– «Лиличка!».
– Ну-у, – протянул я, – думал, ты меня удивишь чем-то новеньким, а «Лиличка!» – классика, это стихотворение все знают. По-моему, оно даже есть в школьной программе.
Женька схватила тетрадь и начала ее листать, а затем протянула мне.
– Давно Маяковского читал?
– Ну вот в школе и читал, – ответил я.
– А теперь, – сказала серьезно Женька, – перечитай заново. Внимательно, строчку за строчкой, чтобы дух захватило.
Я притянул к себе раскрытую тетрадь. У Женьки был красивый каллиграфический почерк.
